Рената (Протягивает руку Тиллахон). Рената.
Тиллахон (Протягивает руку Ренате). Тиллахон.
Пожимают руки.
Рената. Откуда Янку знаешь?
Тиллахон. Учились вместе в техникуме.
Рената. Яна училась в технаре? Вот это новость. Я думала она со справкой вышла из школы, что прослушала курс девяти классов. И на этом всё. А она, оказывается, не совсем пропащая.
Яна. Да, я на секундочку, учёная.
Рената. Разве что на секундочку.
Тиллахон. Мы на первом курсе общались немного, потом Яну турнули.
Рената. А, ну вот! Теперь всё понятно и вполне логично.
Яна. Никто меня ни откуда не турнул. Я сама ушла. Сама! По своей собственной воле, если что.
Рената. Да ладно.
Яна. Да.
Тиллахон (Яне). Извини, я думала отчислили. Всё-таки с учёбой у тебя проблемы были.
Яна. Не было у меня никаких проблем, понятно? Я ушла сама. Сама!
Тиллахон. А что же ты ушла?
Рената. Да!
Яна. А я… А мне… А просто я поняла, что это не моё, вот и всё. И решила не тратить бесценные годы на занятие, к которому не лежит душа.
Тиллахон. А я, кстати, всё хочу спросить, чем ты потом после техникума занялась? Где сейчас работаешь? Кем?
Рената. А никем она не работает. И ничем не занималась. Как стрекоза в басне Крылова всё порхала и порхала с одного… Этого…Будем говорить «цветочка» на другой.
Яна. Рената, перестань. Я, между прочим, работала!
Рената. Да… Работала. Аж целых два дня. В супермаркете на выкладке товара. Но потом, очевидно, поняла, что это тоже не её занятие и… В общем на этом вся трудовая деятельность этой дамочки (показывает на Яну), завершается.
Яна. Ой, можно подумать, что все, кто учился добились больших высот. Ладно Рената, её тётка пристроила по блату в аэропорт. Сидит там на кассе, билетики продаёт. Я бы тоже так могла, что сложного? Но у меня тётки с блатом нет, вот и весь расклад. Так что не надо тут из себя строить… А ты, Тиллахон где сейчас? Как жизнь вообще? Я ведь толком ничего спросить не успела. Шла к этой блатной (показывает на Ренату). Встретились с тобой уже почти у подъезда. Прыг и вот мы здесь. А как у тебя и что – не в курсе.
Рената. Говорю же – сумбурная особа. Импульсивная, глуповатая. Сначала делает – потом думает. А нет – пардон. Потом тоже не думает.
Яна шипит на подругу, как кошка, готовая броситься в бой.
Рената (Тиллахон). Но мне уже тоже стало интересно. Кто ты вообще? Кем работаешь. Семья, дети, достижения…
Тиллахон. А… Да… Да всё нормально. Да нет, даже правильней сказать – хорошо.
Яна. Когда женщин спрашивают о делах, событиях, достижениях, и в ответ слышат - всё хорошо! То сразу как-то закрадывается мысль, что на самом деле всё очень-очень плохо.
Рената. О, у Яны интеллект промелькнул. Он таки имеется!
Яна. Так отож!
Рената. Тиллахон, можешь не стесняться, здесь все свои. Говори, как есть. У всех у нас жизнь – не сахар, что скрывать. Не понос, так золотуха. Цены на всё - конь! Экология – сама понимаешь, незавидная. В мире обстановочка – как в адовом котле. Да и фиг бы с ним, если бы просто в котле. Варишься себе, да варишься – никого не трогаешь, никому не мешаешь. Но в котле в этом ведь как в банке с пауками! Вернее - с крысами. Вот одна сидит! (Показывает на Яну, которая только что присела). Это же кара Божья, с такими подругами никаких врагов не надо.
Яна. Я сейчас не поняла, ты меня похвалила или унизила?
Рената. Похвалила- похвалила. Говорю, ты превосходна, Яна. Превзошла всех!
Яна. Спасибо. Люблю тебя.
Рената. А я тебя. (Тиллахон). Так что смелей. Руби правду-матку. Без прелюдий. Как есть, так и говори. Мы поймём, проникнемся, поддержим. С нами можешь говорить о чём угодно.
Яна. Это правда.
Тиллахон. Спасибо, я рада.
Рената. Смелей. Что там у тебя? Муж бъёт? Начальник тварь? Дети инвалиды? Подозрительная задержка? Ремонт? Геморрой? Онкология?
Тиллахон. Ой, нет, слава Богу ничего из этого. Ну разве что из плохого – каблук сломала на любимых туфлях тут недавно.
Рената, Яна (Хором, участливо). Ммм…
Тиллахон. Но ничего страшного, я уже себе новые купила. Одни такие же и ещё одни из новой линейки поступлений, они ещё круче.
Рената (Яне). По-моему, она нам не доверяет.
Яна. Определённо. Тиллахон, мы же тебя не похвастаться просим, а рассказать о жизни своей. Вот как оно есть, понимаешь? Без прикрас.
Тиллахон. Девочки, вы меня простите, но ничего такого прям такого у меня в жизни не произошло.
Рената. Родители живы?
Тиллахон. Тьфу-тьфу. Мама скандинавской ходьбой увлекается, папа до сих пор в тренажёрный зал ездит два раза в неделю. Он там самого почтенного возраста, но молодым не уступает.
Яна. Работаешь где?
Тиллахон. В Газпроме.
Рената. Ладно свистеть-то.
Тиллахон. Серьёзно. Отец бывшего там в кадровиках сидел, он меня и пристроил.
Яна. Сколько получаешь?
Тиллахон. По-разному. Шестьсот, иногда восемьсот, если с надбавками и премиями, но чаще около полумиллиона.
Яна. Это в смысле за год?
Тиллахон. Почему за год? Нет, это месячная зарплата. А что? У вас не так?
Пауза.
Яна с Ренатой переглядываются, потом недовольно смотрят на Тиллахон.
Тиллахон. Что?
Яна. Я сейчас плакать буду!
Рената. Какой противный человек. Жутко неприятный человек. Родители живы – здоровы, в Газпроме работает, деньги лопатой гребёт, туфли новые купила… Всё у неё хорошо, всё просто превосходно! Ужасно неприятный человек. Янка? Зачем ты её привела? И так на душе тошно! Всё, разбирайтесь тут сами. Чайник на кухне найдёте, к чаю там тоже если что есть - берите, а я прошу прощения – откланяюсь. Надо смыть с себя это поганое ощущение, честное слово, словно в луже грязи искупали. Мерзкое ощущение. Фу!
Рената уходит в ванную.
Тиллахон. Неудобно как-то вышло. Я, наверное, пойду.
Яна. Куда пойду? Не надо никуда ходить, сейчас чай пить будем. Садись!
[justify][i]Яна усаживает Тиллахон за стол, сама бегает на кухню, приносит чашки, чайник, и разные вкусняшки. Тилллахон тем временем оглядывает квартиру. Чувствует себя неуютно, даже несколько раз пытается