Ну поздоровался и поздоровался. Что тут такого? А она так раскраснелась, засмущалась. Я на неё смотрю и понять ничего не могу. Ты чего, говорю, красная такая? Неможется? А она глаза отводит, от жары, говорит дурно стало. Газировки попила и быстренько нашу прогулку свернула. Даже проводить не дала. Я хотел, да та на дыбы. Даже скандал закатить попыталась на пустом месте. Ушла одна, я один как дурак стою у этого автомата, понять ничего не могу. Что это было? Ведь не случилось ничего?
Потом помирились. Объяснять ничего не стала. Так, общими фразами отделалась. Что перепады настроений у девушек бывают, да ещё жара, и я всё как-то ни туда и ни сюда, а она переживает, нервничает. А как я ни туда и ни сюда? Я как раз туда. Всей душой и всеми намерениями. Мы и про свадьбу говорили, гостей считали, думали, кого звать, кого не звать. Где отмечать, на какие шиши. Решили, что после армии сразу свадьбу и сыграем. Расцеловались и я надел мундир и сапоги.
Звучит песня в стиле шансон.
Дмитрий.
Письма… Комбат, устав!
Ротный… Подъём, отбой!
Службу нести устав,
В мыслях несусь домой.
Дома старушка – мать.
Блинчики, пироги.
Всегда знающий, что сказать,
Батя, вставший не с той ноги.
Припев:
Да, там свои проблемки,
Вечные сплетни, долги.
Содранные коленки,
Есть друзья, есть враги.
Но там, по крайней мере,
Жизнь понятная всем!
В размеренной тихой манере…
Я запутался, братцы, совсем.
Служба, порой жестка.
Но ты солдат – терпи!
Пусть слышен пульс у виска,
Но не дрейфь, не глупи!
Справишься, выдержишь, сможешь,
Как до и после тебя!
Окрепнешь, кому-то поможешь,
По дружбе, по-братски, любя.
Припев:
Да, здесь свои проблемки,
Обиды и тумаки.
Не только страдают коленки,
Тоже есть друзья, есть враги.
Но тут, по крайней мере,
Характер куётся в сталь!
И с этой жизненной школой,
Можно идти в свою даль.
Музыкальная композиция заканчивается.
Дмитрий. Получив свой «паёк» наставлений и стандартно обучающих кулачно – доходчивых аргументов, я благополучно влился в армейский коллектив! И если первое полугодие службы могло поконкурировать с адскими котлами преисподней, то дальше всё шло почти как по маслу. Мы проказничали, что греха таить, было дело. Вновь прибывших намеренно занимали работой, отвлекали от того, куда следовало бы обратить внимание и всячески затягивали вопрос гигиены, тем самым подводили под стрижку от старшины. Знаете, что это такое? Это когда солдат затягивает со стрижкой, старшина сам берётся за машинку. Мастерством цирюльника он не блистал, но ровную полоску по центру головы выбривал довольно чётко, оставив по бокам два «полуострова». А после наказывал солдату до конца дня ходить так. Кто не давал солдату подстричься заранее – история умалчивала, но все всё понимали. Мы давали старшине спустить пары, и он к нам за это был лоялен.
Пауза.
Дмитрий. Вот бы моему начальнику такую стрижку организовать, чтоб к деталям не придирался, да четвёртый разряд давал тому, кому он положен, а не тому, кто милее улыбается.
Пауза.
Дмитрий. Бывали и другие шутки. Пришивали новобранцев к кровати, а чего нет? Рота подъём! А дудки! Человек пять встать не могут, потому что «белуга» намертво пришита по всему периметру к матрасу. Белуга – это если кто не знает, белое нательное бельё. Что-то сродни гражданской поддёвке под основную одежду в холода. Мы его белугой называли.
Конечно, катались на «дембельском поезде». Ну это уж каждый знает. Не знаете? Когда на дембель парни идут, то молодые хватают кровать «дедушки» и бегом по казарме. Да не просто бегом, а с характерной озвучкой: Чух-чух-чух! И фонариком светить обязательно нужно ритмично, вместо фонарей на дороге, и дуть на лицо, ну вроде как ветерок в окно. Там кто на что горазд был, фантазия работала.
И если кто думает, что в армии нет игр, то это заблуждение! Моя любимая игра была игра в «Три скрипа». Команду дал: Рота отбой! И следишь, чтобы тихо все лежали, не вертелись на кровати. Если кто куда шевельнулся – оп, скрип прозвучал. Оглашаешь – первый! Ещё кто-то шевельнулся, вот тебе уже, пожалуйста, и второй. Ну а там и за третьим дело не стоит. Как три скрипа прозвучало, так: Рота подъём! Упор лёжа принять, пятьдесят раз отжаться!
Как выполнили – Рота отбой! Играем дальше. Я проявлял разнообразие. Когда-то бойцы отжимались, когда-то пресс качали. Когда-то гуськом от стенки до стенки по цепочке перемещались на пару-тройку заходов. Бег с препятствиями практиковали и прыжки на месте.
Один раз мне не спалось, играл до трёх часов ночи. Минут двадцать никто не шевельнётся, а потом скрип…
Но не думайте, что мой комдив в своё время нас жалел. Тот тоже игрун был не приведи Господи. В «пожар» любил играть. По команде: «Пожар» всё выносится из казармы, и заливается водой. А после засыпается песком и песок выметается. Снова всё заносится и расставляется так, как было.
А кому не знакома команда: копать отсюда и до обеда?
Я тоже это проходил… И сугробы с места на место перекидывали, и окопы меняли местами…
Измотаешься за день, уже ни до чего. Упасть и последний выдох сделать. Но тут берёшь письмо от любимой девушки… И как будто жизнь снова радостной становится. И силы появляются, и дышать хочется полной грудью! Читаешь и знаешь – ждёт тебя девчонка… Ждёт!
Она тебе о любви, о чувствах. Как скучает пишет, а ты ей. Фотографии прикладывает, а ты и не знаешь, как спать потом, после этих фотографий. Они хоть и приличные, всё же проверяется, но даже от приличных мысли неприличные рождаются. Спишь и видишь, как на побывку вернёшься…
Вот я и дождался раз такой побывки…
Вздыхает, потирает шею, скепсис на лице.
Дмитрий. Ну да. Если кто уже догадался, то догадался правильно. Я же предупреждать не стал, сюрприз хотел сделать, но «сюрприз» ждал меня сам.
Захожу утром рано и вижу две тени в спальной комнате в нашей с ней съёмной квартире. Не по уставу ситуация вырисовывается, должна быть одна. Свет включаю – не показалось.
Здрасти – здрасти.
- Ой, Дима! Это не то, что ты подумал! – первые приветственные слова от любимой, которые я услышал. А я и подумать ничего не успел, только штаны чьи-то на подоконнике заприметил и опомниться не успел. А дорогая тем временем без умолку фантазию на прочность испытывает: «Это просто знакомый, ему ночевать негде было, я разрешила на одну ночку остаться. У него билет на поезд, он уже через… А сколько время? Ты же опаздываешь! Давай бегом»!
Ну этот, который «на поезд опаздывал», сразу за штанами потянулся, там же под одеялом их начал натягивать, а моя, всё без умолку: «Ты не подумай, мы с ним ни-ни. Это парень Алёнкин. Ну Алёнка, подруга моя, помнишь? Вот это её парень, Сашка. Алёнка только что ушла, они тут… Ну ты понимаешь. А я только спать ложиться начала, а Сашка уже уходит. Саня, что ты там копаешься? Вали уже давай, поезд ждать не будет»!
…
Ну я вам так скажу… (Потирает ладонью кулак). «На поезд» Сашка не успел. Он парнишка, как видно, городской, жидковатый. А я-то на деревенском молоке откормленный. Кулаки вон какие! Размах, удар и парень в нокауте. Присмотрелся – тот самый паренёк, который к автомату с газировкой подходил, когда мы с Дашкой гуляли. А моя-то соскочила, одеялом прикрывается, «крылами» машет. Главное, его она не стеснялась, а меня стесняется. Понятно всё, чужим стал.
[justify]Нет, потом Сашка этот отошёл, мы с ним потолковали. Нормальный парень оказался, не первым уже он у Дашки был. Как и я. А Дашка ещё немного поорала, наспех оделась и умчалась куда-то, заявив, что между нами всё кончено! Я так и не понял, кому из нас с Саньком она это сказала. Выяснилось, что они вместе уже три с половиной года. И замуж он её звал, и она даже согласие дала, но предложила