Как молотком стучит в ушах упрек,
И все тошнит, и голова кружится,
И мальчики кровавые в глазах...
Пушкин А. С.
Теперь, когда я живу в отдалении от людей, я могу сказать, что это было предательство, предательство по отношению к Патрику...
Наше свадебное путешествие протекало без происшествий. Патрик считался опытным яхтсменом. И у него была яхта, на которой мы
и отправились в путешествие. Лучше бы не отправлялись. Или поехали как все - на Гавайи или еще куда. Так проводят свои медовые
месяцы люди нашего круга, на всем готовеньком, так как они сами ничего не умеют делать.
Конечно, Патрика нельзя было к ним причислить. Он исследовал острова, попадающиеся по пути, что-то записывал, вел наблюдения.
Обо мне, к сожалению этого не скажешь.
Все шло хорошо. Мы высадились на очередной необитаемый остров. Потом оказалось, что он был в свое время заселен какой-то
экспедицией.
Мы обнаружили домик, заставленный неработающей аппаратурой. Все было покрыто толстым слоем пыли. По неизвестной причине,
остров покинули.
А потом пропала яхта. Что с ней случилось - не знаю. Но она исчезла. Мы остались вдвоем на острове, без запасов пищи и одежды.
На остров не заходил ни один корабль. Он оказался в стороне от морских путей.
Потекли дни, один хуже другого. Хорошо, что мы нашли источник с пресной водой. С пищей было тяжелее.Удалось найти несколько
ржавых крючков и что-то вроде удилища. На них мы ловили рыбу.
Рыба клевала неохотно. Казалось бы - океан. Рыбы - сколько хочешь. Но нет, во всем нужна ловкость и сноровка, которой нам явно
недоставало. Все-таки, кое-что и нам доставалось.
Наступила зима. Мы приноровились убивать пингвинов. Это было противно. Все отдавало рыбой. Казалось, что за любую пищу, можно
отдать все что угодно. Но у нас ничего не было.
Не было даже спичек, чтобы развести огонь. В коробке, который у Патрика сохранился, пока было что курить, закончились спички.
Стужа проникала в самые потаенные места. Мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло, которого становилось все
меньше.
Корабли не заходили. Надежда таяла. А потом Патрик сломал ногу. Я лишилась добытчика. Пришлось все взвалить на свои плечи. Я
ловила рыбу, убивала пингвинов, а Патрик лежал в забытьи и его дела становились все хуже.
Нога почернела, смрад стоял необыкновенный. Несмотря на холод, надо было постоянно проветривать помещение. Было видно, что
без хирургического вмешательства не обойтись. Но не только хирурга, хоть ветеринара, любого врача не было. "Ну и пусть без ноги. Он не
первый и не последний. Без ног люди живут. И живут неплохо". Хотя не могла и не хотела представить себе Патрика с одной ногой.
Я не знала, что делать. "Пусть бы нога отвалилась", но она не отваливалась. Чернота стала переходить на брюшную полость.
И тут, во время очередной вылазки за рыбой, я обнаружила вторую хижину. В ней было полно одежды и консервов, годных к употреблению.
И я бросила Патрика, воровато ушла от него, и переселилась во вторую хижину. Закутавшись во вновь приобретенные одежки, и пожирая
(другого слова я не могу найти) консервы, я стала ждать конца зимы, в надежде, что весной или летом, кто-то приплывет к острову.
Я забыла о первом доме (можно его и так назвать), забыла о Патрике, впала в какое-то оцепенение, и ждала, ждала корабля, который увезет
от этого мира, мира тюленей, океана, снега, снежных бурь, холода - в мир где есть яркие краски, а не этот однообразный, утомительный снежный
мир. В мир где - люди, где звери - в зоопарке, где нет пингвинов, в мир... Здесь накатывало забытье, но не такое как у Патрика, другое... Не спасение
от боли, а от себя...
Наконец корабль появился. Как безумная я выбежала из хижины и стала махать руками. Они причалили к острову. И я была спасена. Нет нужды
говорить, что я долго отсыпалась под теплыми одеялами, что вспомнила о Патрике - как он там?
Несколько матросов, молодые и крепкие ребята, включая меня, отправились к первой хижине, где лежал Патрик. Я уже знала, что увижу. И не
ошиблась. Высохший труп лежал на деревянной лежанке, изображавшей кровать.
Мы похоронили Патрика там, где он не предполагал окончить свои дни. Затем мы вернулись на корабль с печальной вестью. По прошествии
некоторого времени, я возвратилась в мир, который мы с Патриком так неосмотрительно покинули.
Я оказалась героем. Мои фотографии были во всех газетах. Меня утешали, что я поступила правильно, что Патрик был не жилец, к тому же груб
по отношению ко мне (моя редакция происходившего), что нужно было его оставить в прежнем жилище, что я ничем бы ему не помогла...
Поддерживая весь этот бред, я в глубине души чувствовала, что неправа, что покинуть Патрика было не лучшим решением, тем более, когда нашла
во второй хижине немалый запас консервов и одежды. И главное, я лишила Патрика ухода, заботы о нем.
Шумиха вскоре закончилась. Родители Патрика со мной не разговаривали. На корабле, который шел по сходному с нашим маршрутом, я снова достигла
острова, высадилась не нем, отыскала могилу Патрика и положила на нее цветы.
Но я чувствовала, что все это не то, что совсем не этого ожидал бы от меня Патрик. И я решила уйти от людей, от своего предательства и неблагодарности,
а не устраивать шоу из этой трагедии, которое принесло мне немало денег, но не вернуло Патрика, его любви... |
