местные кондитеры пекли три дня. Торт был шедевром — трёхъярусный, с шахматной доской из мастики, шоколадными фигурами коней и слонов, с кремовыми розами и надписью «SCO Chess Tournament 2026» золотой глазурью. Он стоял на отдельном столике в центре зала, накрытый прозрачным колпаком, и ждал своего звёздного часа.
Сейчас, около полудня, в зале никого не было — официанты готовились к вечеру, но сам торт уже водрузили на почётное место. Колпак был снят для фотосъёмки — местный фотограф делал снимки для отчёта. И в этот момент в открытое окно — окно, которое было распахнуто настежь для проветривания — влетела перепуганная обезьяна.
Она приземлилась прямо на торт.
Удар был такой силы, что трёхъярусная конструкция сложилась, как карточный домик. Верхний ярус с шахматной доской рухнул вниз и разбился на куски. Средний ярус с шоколадными фигурами разлетелся на осколки — шоколадные кони покатились по полу, слоны разбились на куски. Нижний ярус, самый большой, просто расплющился под весом обезьяны, и крем брызнул во все стороны, заляпав белые скатерти, стулья и самого фотографа, который от неожиданности выронил камеру и издал звук, похожий на крик раненой чайки.
Обезьяна, вся в креме и шоколадной крошке, заметалась по залу. Она опрокинула ведро с шампанским, скинула на пол поднос с канапе, влезла на люстру и с неё — прямо на голову повару, который прибежал на шум. Повар заорал на хинди, обезьяна спрыгнула с его головы, выхватила из рук официанта салфетку и вылетела в другую дверь, оставив за собой разгром, запах крема и общее чувство катастрофы.
Повар, в колпаке, покрытом шоколадными разводами, сел на стул и закрыл лицо руками.
На поляне, где лежал Владислав, сидела Полина и стоял Даниил, продолжалась жизнь. Издалека доносился чей-то истеричный крик на английском — женский, с индийским акцентом, и в нём отчётливо различались слова:
— The cake! The cake is destroyed! Who did this?!
— Что это? — спросила Полина.
— Южные люди, — невозмутимо отозвался Даниил, копаясь в телефоне. — Они всегда очень шумные.
Все трое синхронно повернули головы в сторону отеля. Оттуда уже выбегали люди в форме — менеджеры, охранники, официанты — и что-то громко обсуждали на нескольких языках. Кто-то размахивал руками, кто-то тыкал пальцем в окно, а кто-то просто стоял и плакал — видимо, тот самый повар, который пёк торт три дня.
— Обокрали, наверное, кого-то, — добавил Дубко, помогая Владиславу подняться.
Владислав почесал затылок — на затылке тоже оказались следы обезьяньего «подарка» — и сказал с выражением человека, много пережившего и вернувшегося к жизни с новым взглядом на вещи:
— Идем в гостиницу. Надо отдохнуть и переодеться перед партией.
