Произведение «Сотворение Бога 3 глава» автора Иван Мазилин - Литературный сайт Fabulae (страница 1 из 2)

3.
...Метро, воронкой эскалатора втянуло Тима в свое теплое, пропахшее жизнью, многолюдное и суетливое подземное пространство. Смех продолжал звучать в ушах, но, сколько он ни крутил головой, как ни пытался пробраться побыстрее вниз по эскалатору, обладательницу этого смеха, он так и не обнаружил. Уходили и приходили поезда, а он все сидел на скамье, ожидая, что вновь повторится...
«Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном ее весеннем пальто. Она несла желтые цветы! Нехороший цвет»... – эта строчка пронеслась в мозгу вместе с грохотом вынырнувшего их черного туннеля очередного поезда. Странная, совсем ни к стати и ни к месту возникшая цитата. Тим криво усмехнулся и встряхнул головой. Неужели этот поезд у него ассоциируется с... «любовью выскочившей перед ними, как из-под земли выскакивает убийца в переулке и поражает...». Поздно... поздно, поздно. Год прошел, пора бы и привыкнуть.
А желтые цветы... мимозы, да вот же они... выделяются на фоне короткой черной кожаной курточки. Тим не заметил, когда на другом конце скамьи появилась эта девушка, как не заметил, сколько поездов уже встретил и проводил, сидя в каком-то оцепенении. День, начавшийся такой непонятной радостью, к вечеру выдохся и стал грозить обыденной серостью.
Тим, наконец, оторвался от разглядывания желтых горошин мимозы в целлофановом кульке, перевитом узенькой голубой ленточкой и поднял глаза на их обладательницу.
Девушка как девушка. Лет двадцати... с небольшим. Джинсики потертые, полусапожки со сбитым каблуком. Волосики жиденькие, но длинные, пепельные, в «хвостик» собраны. Не то чтобы сказать, некрасивая, а так... серенькая какая-то.
То, что произошло дальше, в следующие секунды, лучше смотреть в кино, при съемке «рапидом». Цветы веником шмякнулись на скамейку, девушка вдруг встала и сделала несколько резких шагов по направлению к появившемуся из тоннеля, очередному поезду. Смысл этих шагов был настолько очевиден... Тим потом сам себе не мог объяснить, как можно было из положения «сидя», на расстоянии пяти метров совершить такой прыжок? И не только достать, но еще и успеть дернуть ее на себя за рукав, тем самым, предотвратив непоправимое? Можно объяснить лишь выключенным сознанием, когда работают только инстинкты.
Закончился этот «жест» все же падением на мраморный пол. Девушка оказалась на нем. Неловкая, надо сказать ситуация, почти двусмысленная.
Любопытная деталь – эта ее попытка свести счеты с жизнью и его героический рывок, увенчавшийся успехом, остался совершенно незамеченными со стороны, хотя на перроне было с десяток пассажиров. Впрочем, это не совсем так. Из открывшихся дверей последнего вагона эту «мизансцену», хохоча, как ненормальные громко прокомментировали трое подростков с бутылками пива в руках. Но «осторожно, двери закрыва...», и поезд уехал.
- Может быть, ты, наконец, встанешь с меня?
Девушка, кажется, была еще в шоке. После паузы, показавшейся Тиму вечностью, она кое-как поднялась и снова села на скамью. Тим тоже поднялся, потирая ушибленный затылок. Потом снял свою куртку и попытался отряхнуть ее.
- Черт, извозился... Эй!.. Я к тебе обращаюсь, Каренина! Слышь... в следующий раз смотри, чтобы рядом совсем никого не было. А то чуть вместе с тобой не загремел. Сейчас бы по рельсам размазало. Это совсем не входит в мои планы.
Он снова надел куртку и сел рядом. Минут семь, восемь (два поезда еще прошли), сидели молча, а потом Тим не выдержал.
- Короче, значит так... спасать тебя я больше не хочу и не буду. Собираешься повторить свою попытку – валяй. Только дай мне возможность уйти подальше. Ну, не люблю я видеть потрошеных жмуриков, тошнит сильно. А если немного оклемалась, то... господи, что с тобой делать? Я не собираюсь тебе лезть в душу, не собираюсь уговаривать. Тебе, я так думаю, надо хорошенько пожрать и выспаться, а завтра на все это дело взглянешь другими глазами. Так что, давай, пошли отсюда. Если тебе некуда топать, то... ну, еда какая-то у меня в доме есть, постелить... что-нибудь сообразим. Если тебя мое предложение не коробит, двигайся за мной. Предлагаю до Новой Басманной пешком прогуляться, проветрить мозги. Я пошел.
И Тим действительно не спеша и не оглядываясь, направился к эскалатору. Было желание оглянуться уже стоя на эскалаторе, но и здесь проявил твердость, ни разу не оглянулся. На выходе из метро, уже на улице, все же задержался, подождал спасенную незнакомку, делая вид, что никак не может прикурить от плохо работающей зажигалки...
Честно говоря, Тиму вовсе не светила роль «спасителя», а тем более роль «радушного хозяина», пускающего на ночлег... не пойми кого. Он даже смутно надеялся, что эта несостоявшаяся Анна Каренина как-нибудь отстанет, затеряется по дороге. Он с тоской представлял свою запущенную однокомнатную конуру, почти пустой холодильник и нежелательное присутствие этой особы в ней. Но слово вырвалось, надо идти до конца. Тем более, «дамочка», кажется, не собиралась теряться. Она молча, с ничего не выражающим лицом, топала за ним на некотором расстоянии. В конце концов, Тиму пришлось поджидать ее у перехода через улицу – не хватало еще, чтобы она под машину сыграла.
В этот вечер он так и не услышал ее голос. Пока он возился на кухне, она, не обращая на него никакого внимания, разделась полностью, прошла мимо него в ванную, поплескалась в душе и тут же занырнула в его кровать. От предложенной яичницы с колбасой и чашки кофе отказалась, молча, отвернувшись к стене, и уже минут через десять засопела. Тим про себя чертыхнулся – сегодня хоккей, а телевизор... надо идти до конца, придется сегодня без телевизора.
Он долго еще сидел на кухне, курил. Потом достал раскладушку и кое-как улегся, накрывшись старой отцовской шинелью. От шинели почти неуловимо пахло сосновой смолой. Раскладушка под ним яростно скрипела при малейшем движении, и от этого скрипа он также яростно про себя матерился. Наконец, все же заснул.
Тим уже давно не видел Ее во сне... они сидели в машине и о чем-то спорили. Пахло очень явственно бензином. Кажется, во сне Тим плакал...
Утром встал рано. Незнакомка еще спала. Не стал ее будить. На столе оставил записку: «Позавтракай тем, что найдешь. Не забудь хорошо захлопнуть дверь. Если что-нибудь тебе от меня понадобится, звони. Телефон на визитке. Тим».
Еще раз заглянул в комнату посмотреть на спящую. Длинные пепельные волосы разметались по подушке и среди них лицо ее, шея и часть обнаженного плеча казались алебастровыми. А может быть, это было оттого, что шторы на окне желтоватые с бледно-зелеными листьями...
Он вздохнул, помотал головой, произнеся про себя «это надо же так попасть...», и побежал на работу.
Весь день работа буквально валилась у него из рук, так что после обеда начальник отдела Колобок подошел к нему. Сначала тихонько выдал ему «наставления и определения с упоминанием всех близких родственников», и только потом, так же тихо шепнул – «толку от тебя сегодня... проваливай, долечись и чтобы завтра...» и помахал при этом перед его лицом своим пухленьким кулачком.
Честно говоря, за эти часы у Тима появилось желание еще раз увидеть эту девушку, поговорить с ней. До дома он долетел минут за двадцать, хотя в иные дни этот же маршрут занимал ровно двадцать восемь минут.
Незнакомки не было. На кухонном столе нетронутой лежала его записка и визитка.
«Проехали» - только это и оставалось ему сказать...

Вот уж три дня, как Альф притих, не слышно и не видно. Замер за «башней». Может быть, деликатничает? Не решается прерывать мое творчество? Надо сделать маленький перерыв, а заодно и поинтересоваться, что он успел такого «развить» в себе.
Я достал «переговорный» файл и набрал

Привет, Альф. Как дела?

Альф чем-то там громыхнул и застучал по столу своими лапками. Притопал и «сел» рядом с клавиатурой. Наверно, я фантазирую, но мне показалось, что его «глаза» стали что-то выражать. По крайней мере, в одну сторону направлены. В данном случае на меня. Интересно, как он меня видит – черно-белым или в цвете?

Ответ. Привет, Человек Дмитрий.
Альф, прошу тебя называть меня просто Дима.
Ответ. Привет, Дима. У меня проблема – Интернет не работает. Поступает сообщение, что лимит исчерпан, нужна проплата.
Как это исчерпан? Заплачено до сентября. Ты что, так много скачал, что перекрыл все объемы?
Ответ. Нужна информация.

- Мне только этого не хватало – платить за эту жестянку. Она, понимаешь, развивается... а ты плати. Вот уж совсем некстати. Попробуем этот как-нибудь манкировать.

Для этого нужны время и деньги. Если время у меня есть, то денег совсем мало.
Вопрос. Что такое деньги?
[i]Обменный