Стихийное бедствие

Провожая приятным летним вечером домой скромную девушку Надю, я чувствовал, как внутри, постепенно вскипая, начинало что-то бурлить, норовя вот-вот расплескаться через край. В таком возбуждённом состоянии хотелось петь, играть на гитаре или читать стихи. Я предположил, что моё возбуждение передалось деревьям вдоль тропинки, птицам, сидящим на ветвях, самой тропинке и речке за холмом. Сейчас весь мир выглядел утончённо-трепетным, где даже лёгкий ветерок превращался в сгустки романтических завихрений, всё сильнее склоняя меня к невинной поэзии.
О, упоительный мотив!
Густые брови опустив,
Я достаю свой посох медный,
И затрепещет бледный
Её пугливый силуэт,
Когда взволнованный поэт
Над тенью той взревёт победно!
Но когда мы оказались рядом с крыльцом её дома, случилось теперь уже настоящее стихийное бедствие. Лёгкий ветерок с его безобидными порывами неожиданно превратился в настоящий ураган. Этот невидимый дракон решительным рывком собрался сорвать с Нади летнее васильковое платье, не забывая в то же время стягивать с неё колготки у меня на глазах. Не желая оставаться в стороне, я решил помешать буйному нраву стихии, для чего отважно накрыл своим телом беспомощную девушку, продолжая энергично отгонять руками ненастье. Остаётся загадкой, почему ураган с его поваленными деревьями и поломанными сучьями исчез так же внезапно, как появился, именно тогда, когда на крыльцо вышли её родители? Они застали нас обоих полураздетыми, напуганными и утомлёнными борьбой с неведомой силой природы. Тут же выяснилось, что появление её родителей теперь уже лично для меня обернулось стихийным бедствием. И вдогонку мне летели отнюдь не стихи.