Пал Палыч долго сидел с отсутствующим видом, но вдруг не выдержал и перевел стрелки на собственную персону.
- Эй, писаки… кроме бегемота в программе еще много чего есть. Так что не очень увлекайтесь живностью. А в качестве затравки, я предложу вам самые последние цирковые новости. Во-первых, программа будет называться «Волшебная лампа Алладина, а во-вторых, все представление на манеже будет работать великий джин Абдурахман, в прежнем своем воплощении пребывавший клоуном. И этим джином буду…
- Пал Палыч, эту новость уже полгорода знает!
- Если вы непременно хотите услышать от меня матершину по этому поводу, то после окончания пресс-конференции, я вас порадую, а пока – не дождетесь. А чтобы ее быстренько свернуть, и перейти к легкому фуршету, я вам скажу одно – пишите, что хотите, сочиняйте всякие небылицы, даже самые скандальные, я все равно газет ваших сра… в общем, не читаю. Но… хрена лысого у меня кто-нибудь из вас получит контромарку, пока лично не принесет и не положит мне на стол свою напечатанную х… ммм… мазню… Одна полоса – одна контромарка. Сечете… папарацци зуевы?
Я понял, что сейчас начнется обычное переругивание, пресс-конференция плавно переместится к накрытому теперь как раз за спинами корреспондентов, столу и тихо вышел. Меня неудержимо тянуло выглянуть во двор цирка, чтобы еще раз убедиться, что все мои «заморочки» гроша ломаного не стоят и объясняются затянувшейся жарой, от которой крыша едет.
Из окна коридора второго этажа я выглянул во двор. Ничего необычного, тем более, таинственного – Все также в клетке мотается бурый медведь, все тот же фургон, палатка… нет, вот еще появился голубой трехсотый «Мерседес» с трейлером. Кто-то из артистов верно приехал. Надо же, некоторые из них все же могут позволить себе иметь и такой транспорт. И что с того? И что тогда?.. Тогда… тогда…
Наверно, будет угадана связь,
Меж сценой и Дантовым адом,
Иначе, откуда бы площадь взялась,
Со всей этой шушерой рядом?
Вот так, все просто и обыденно! У Арсения, правда не об этом, но теперь это и не важно. Нечего дурить себе мозги, дел еще невпроворот…
- Конечно, еще дюже много робить треба.
Я что, это вслух сказал? И кто же это услышал, никого рядом не было? Я повернулся и столкнулся с вполне добродушным взглядом серо-голубых глаз, глядящих на меня чуть сверху. Умные глаза на широком, грубо, по топорному «сработанном» лице, украшенному густыми, пышными, на концах отвисшими усами цвета спелой пшеницы…
- Вы ко мне?.. А вы, кажется…
- Та Миколой кличте. Ще молодый, до отчеству не вышел.
- Ну, отчества человек с пеленок достоин. Вы, наверное, завхоз? Михаил…
- Гнатюк Михаил Панасович. Завхоз, завпост, завхвост и за все, что робить треба.
- У вас ко мне дело, я так понимаю?
- Владимир Михалыч, просимо за мной, на манеж, две хвылинки займет дило. Совет нужон.
- Какой из меня советчик. Вы бы Пал Палыча…
- Да, Палыч, верно, горилку уж хлещет на этом пустобрехинге. Пидемо, побачте, шо мы сробили.
- Ну, пойдем.
Посреди манежа стоит конструкция… вернее, «скелет» конструкции, отдаленно напоминающий летающую тарелку в диаметре до двух метров. Олег сидит на первом ряду и что-то лихорадочно рисует в большом альбоме. Еще один работник ковыряется в днище этого «НЛО». Олег замечает меня первым.
- Володь, посмотри на эту штукенцию. Прообраз лампы Алладина. Ферштейн? Конечно, пока без стенок… А теперь смотри. Лешка, давай.
Рабочий отбегает от «лампы», раздается сильный хлопок, верхняя часть ее распахивается на четыре стороны, а из «дна» мощной струей валит дым.
- Ну, как? Впечатляет?
Все устремляют на меня взоры, будто от моего решения зависит, будут ли они сегодня ужинать. Я спускаюсь к первому ряду, рассматриваю несколько эскизов оформления «лампы», выбираю, на мой взгляд, лучший
- Вот этот ничего…
- Блин, тебя спрашивают об…
- Алексей, подойди. Ты пиротехник?
- Ну…
- «Холодный огонь» можешь сделать?
- Ну…
- Так «ну» или «могу»?
- Ну, могу.
- Вот, Олег. Будет так. Сначала хлопок, потом «огненный фонтан»…
- Дюже гарно буде! – не удержался от восклицания Микола и крякнул от удовольствия.
- Потом дым и… появление…
- Эй вы, охламоны! Я в эту кастрюлю не полезу! - Пал Палыч появился… или уже давно стоял незамеченный на форганге. И кажется трезвый… ну, почти трезвый. – Я вам что, гутаперчивый, чтобы полчаса лежать в этой утке?
- Пал Палыч, очень хорошо, что вы пришли. Мы как раз…
- Искали способ, чтобы меня грохнуть! Шиш вам!
- Ну, что вы, вот так сразу… ваша жизнь, поверьте, нам еще дорога. – Я начал импровизировать. – Вам не придется тысячу лет сидеть в бутылке. Это вы уж как-нибудь без нас… а ваше появление… в дыму… А вот скажите, с того места, где вы сейчас стоите, сможете на лонже зависнуть над этой «лампой»?
- Завтра попробуем. Только «страховщиком» я тебя, Володька не возьму. Даже не рассчитывай…
***
Уже за полночь. Я стою и ковыряюсь ключом в замке, а он, паразит не открывается. После «посиделок» на манеже, я прогулялся по городу, посидел в кафе, чего-то поклевал. Потом зачем-то купил бутылку чилийского вина и пошел в гостиницу…
После пятиминутного «сражения» с замком, вдруг сообразил, что по старой привычке поднялся на второй этаж. А ключ-то у меня от 301-го номера! Этажом выше…
Бог мой, номер с джакузи! Мало того - в данный момент в этой самой ванне с джакузи горит свет, булькает вода, а по матовому стеклу двери с внутренней стороны текут редкие капли…
Стараясь не шуметь, я прошел в номер. Меня переселили в мое отсутствие, все мои вещи аккуратно разложены в шкафу. На столе стоит ноутбук и похоже еще совсем недавно его пытались включить, но без знания пароля… Зато на широкой кровати разбросаны детали… в том числе сиреневая маячка. А на столе стоит точно такая же, как я принес, бутылка чилийского вина, два… гм… стакана и пачка «Salem»…
Я подошел к ванной комнате и чуть приоткрыл дверь.
- Составить компанию?
- Я, кажется, успела немного вздремнуть. Что ты так долго, где шлялся?
- Так…
- И что, «так»… за дверью и будешь стоять?..
У третьего этажа есть преимущество, окно не заслонено ветвями… пока, разумеется, давно отцветшей сирени. А потому теперь в него смотрится огромная желтая луна и освещает почти всю комнату. Со мной рядом лежит Ирина. Опершись на локоть, рассматривает меня. Может показаться странным, но ее взгляд меня смущает. Но все же, утомленный прошедшим днем, вином и женским телом я неудержимо начинаю «проваливаться» в сон…
- Я совсем тебя не знаю. Ты спишь?
- Мммм…
- Я совсем тебя не знаю. И я даже не предполагала, что…
- Что ты говоришь? Я уже на полпути в страну, в которой так много еще белых пятен.
- Я говорю, что совсем не предполагала, что ты такой…
- Какой?
- Впечатлительный, тонко чувствующий…
- Ты о чем?
- Только один вопрос – почему тебя бросила твоя жена?
Я все же с трудом открываю глаза.
- Не она меня, а я бросил ее.
- Почему?
- Она сказала, что не любит Джойса.
- И что с того?
- Потом, кажется, тогда же, выяснилось, что она его не читала.
- Ну, и что?
- Как что? Как можно не любить то, о чем не имеешь ни малейшего представления? Потом… слово за слово… в общем, выяснилось, что за два года, что мы вместе, она и меня совершенно не знает, не прочитала во мне ни строчки, а при этом твердила постоянно, что любит…
- Ну да, тебе непременно хотелось бы, что бы тебя…
- Ничего мне не хотелось. Просто я устал от ее лжи и неискренности. Кстати, я так тебя и не спросил, как ты попала в номер? Или теперь весь цирк знает…
- Будем говорить, догадывается. Знать никто не знает, потому как ты не очень внимателен. Ты не заметил, что в прихожей есть еще одна дверь.
- Заметил. На ней висят крючки вешалки.
- А вот ключ у меня от той двери, ведущей в технический коридор цирка, у меня есть. Этот номер для избранных, гордись. В этом номере Юрий Никулин даже бывал. Но вот последний год, Палыч никого сюда…
- И ты как «призрак оперы»…
- Типа… А ты, все-таки…
- Говори, пока я не уснул.
- Я очень удивилась твоей реакции на сегодняшний выход «Фружи». Плохой из меня режиссер, если я не смогла предугадать этого. Я видела, как долго тебя трясло. Если бы я знала, то не стала бы устраивать…
[justify]- Постой… - на