Я облегченно вздыхаю, понимая, что не нужно отвечать на этот, как мне теперь кажется бредовый вопрос, молча разливаю вино.
- Ты говори, говори. Что ты хотел?
- Я только хотел спросить… как тебе «укротитель» и эта Симона… ты с ней как?
- Нормально. Полдня с ней сегодня разговаривали.
- Ты ее понимаешь?
- Да она русский знает лучше нас с тобой. Ну, немного преувеличиваю. В общем, понимаем друг друга. Не знаю, зачем, но она тобой очень интересуется и мне совершенно непонятно, откуда она так хорошо тебя знает? Ты что, с ней уже…
- Упс! Я ее видел всего два раза. Давай выпьем, а потом ты мне расскажешь, что такого она обо мне может знать.
- Хорошо. Только к тосту присовокупи что-нибудь поэтическое. Когда ты читаешь стихи, ты мне не кажешься таким уж подлецом.
- Интересное наблюдение. Ладно, попробую напрячь извилины. Хотя бы это… «досвидальный» тост, к этой опускающейся на нас романтической ночи… За точность и последовательность не ручаюсь.
Будьте грустны и прекрасны! Доброй ночи!
Метеоров огненные очи!
Вы ночами знойными летели
Без теней, как раскаленные метели,
И сводили нас с ума своим накалом.
До свиданья, придорожные сигналы,
Вдаль манившие меня, как запах розы
До свиданья, звезды, чистые, как слезы,
Открывавшие мне рощи и долины,
Где в садах цветут немые бальзамины…
- Ну, вот… ведь можешь же быть иногда таким...
- Увы, это не я. Это чешский поэт Витезлав Незвал всего лишь. Да и то, изрядно «покореженный» мною… вот мы за поэзию и выпьем.
- Нет, за «процесс»…
- Двусмысленный тост… в свете поступления новой информации.
- Ну, хорошо… за сегодняшний успех.
- Идет. Прозит.
И мы выпили.
- А теперь, я весь во внимании. Сплетничай.
- Только сигарету зажгу… Все это выглядит очень странно, может кто-нибудь и может это объяснить, но только не я. Каким образом Симона знает о тебе все?
- Вероятно, она агент ЦРУ, Интерпола… ну и еще парочки не менее интересных организаций, которым почему-то понадобилось досье на меня. И все же?..
- Нет. Сперва, ответь мне - кто ты? Ну, кем ты себя мнишь?
- Ну, вот… философия пошла после одного бокала вина. Не рано? Ладно, что-нибудь по этому поводу изреку. Я считаю себя… считаю себя Прохожим. Устраивает такой ответ? Да, просто прохожим по тому отрезку времени, что мне отпущено. Довольно? Лучше скажи…
- Теперь понятно. Вернее, ничего не понятно. Ты вечно убегаешь в слова. Симона назвала тебя по-другому. Она сказала, что ты Наблюдатель.
- Интересно-то как! А это заразно?
- Еще Симона говорит, что тебя скоро ждет дальняя дорога…
- И «казенный дом»? Ах, как трогательно! Кроме того, что она черная француженка-догонша, она еще и цыганка? Охренеть!
- Она говорит… поверь, я почти ничего не поняла из смеси языков… одним словом, она сказала, что ты типа «Избранный».
- Опа-на! Как-то надо определиться. То Наблюдатель, а то Избранный. Час от часу… куда и кем Избранный? Надо ей сказать, что меньше чем на пост президента Франции я не согласен.
- Не паясничай… мне отчего-то стало как-то не по себе от ее слов.
- А она не сказала, кем я «Избранный»? И на кой?
- Фружей избранный!
- Еще хлеще! Вчера мне этот… «Жак Паганель» мозги бегемотом парил, а сегодня Симона через тебя с другого конца заходит. Я, надеюсь, что ты-то хоть адекватно воспринимаешь реальность?
- Как тебе сказать? Мне кажется, что да.
- Так вот. На мой взгляд, реальность такова – этот цирковой аттракцион в лице его… э… продюсера… или как он себя… антрепренера и цирковой артистки «сложного» происхождения, пытаются набить себе цену. Можешь поверить мне, что закончится это все тем, что за несколько часов до начала программы, они начнут у меня клянчить дополнительную «черную премию», постараются поставить меня на бабки.
- Может быть, ты меня почти убедил, но…
- Какие здесь могут быть еще «но»? Вот увидишь, попробуют поставить меня «на колени». И самое интересное в этом будет то, что я соглашусь… ну, или якобы соглашусь на все их условия. А потом… потом вскрытие покажет.
- Если ты такой практичный… объясни, почему ты сам при виде бегемота, Симоны… не можешь, как ты говоришь, адекватно воспринимать реальность? Бледнеешь и «отсутствуешь»?
- Не допускаешь гипнотического воздействия?
- Думаешь? Ты что, такой податливый? Цыганки верно к тебе часто пристают? Вот уж никак не думала…
- Так вот, ничего не выйдет у них… я тоже могу блефовать.
- Сколько же у тебя масок? Ужас! И где ты тогда сам – настоящий?
Я еще налил вина, чувствуя, что от накопившейся за день усталости, неожиданно начинаю пьянеть.
- Сам? Сам-сам-сам… Где-то не здесь, где-то над всем этим…
Над кафе, где пьется допьяна,
Над зеркальным льдом студеного вина,
Над рекою призрачной и старой,
Над моей душой – разлаженной гитарой,
На которой я, взыскуя ласки,
Плачу и бренчу, меняя маски.
Страстный трубадур, и принц, и самозванец
Города распутников и пьяниц…
- Что-то в этом, во всем… Ладно, прохожий-проходимец, мне пора.
- А?..
- Нет. Мне еще нужно курсовую дописать. Не успеваю. Не вздумай меня провожать. Кстати, вон мой трамвай. Побежала. И ты здесь не сиди, отправляйся в свою очередную ночлежку. Тебе тоже есть о чем подумать.
Она чмокнула меня в небритую щеку и убежала.
Скрежетнул на повороте трамвай, на ветвях старого каштана спросонья испуганно пискнула и захлопала крыльями птица, за соседним столиком у меня за спиной раздался звон бокалов…
Я еще долго сидел, глядя на темную воду. В голове моей было также темно и пусто. Действительно, кто я? Кем я себя… гм… мню?
Утопиться что ли? Чтобы не возникали такие непотребные вопросы?
