- Владимир Михайлович, видите, как приходится работать. С завтрашнего дня это удовольствие на вас свалится. Покурить некогда. Да, цирк. Да, Фружа будет. Когда-когда? Во втором отделении. Да, цирк… нет… нет… нет… я понимаю, детский дом и… нет, ищите спонсора. Не прибедняйтесь, не… я знаю, интересовалась. Губернатора попросите, он детей любит… Только на конец программы…
Я шарю глазами по стенам, нахожу телефонные розетки и, добравшись до них, с решительным видом выдергиваю провода.
- Все. Антракт. Обеденный перерыв! И не смотри на меня как удав на кролика – я совсем не питательный. И лучше пока не кури. Говори, Фаина.
- Этот мудрило, Токарев ухитрился потерять бланки договоров, реквизитов… и… в общем, все потерял. Заснул в электричке.
- Фаина, ты же умная женщина, придумай сама. Возьми свои бланки и размножь. Сложно?
- Но… вот ведь как… а, шайтан его задери, так и сделаю.
- Как у тебя самой?
- Пока шесть заявок на сто сорок мест. Мало.
- Неплохо. На следующей неделе пойдут, ни куда не денутся. Предлагай в основном на будни.
- Стараюсь.
- А всего на сегодня?
- Около… вчера вечером было шестьсот восемьдесят.
- Вот и славно. Главное, вовремя в бухгалтерию гарантийные письма отдавайте и только тогда места бронируйте.
- Так и делаем. Ну, я пошла? С Салтыковкой я уж как-нибудь сама… сама придумаю. Гм… я же не глупая женщина!
- Удачи.
- Нам всем! И с началом.
- Как, тебя вечером не будет?
- Я только на окончание программы прихожу. Заодно с расчетом и смотрю.
- Мудро.
Фаина ушла. А в кабинете после ее ухода вдруг неожиданно повисла пауза. Ирина стоит у окна и курит уже вторую сигарету подряд, а я… я просто сижу и смотрю, как дым от сигареты вытягивался в окно. Мне почему-то думается, что вот, она завтра уедет, я ее больше не увижу, быть может, никогда не увижу. И нужно сказать что-то необычайно важное, но что? Что я хочу ей сказать? Все слова, которые готовы были сорваться с языка, мне теперь кажутся пустыми, нелепыми и даже попахивающими пошлостью. И где взять нужные?..
- Я завтра уезжаю… - не оборачиваясь, прерывает затянувшуюся паузу, Ирина. – Я завтра уезжаю, и знаешь, мне будет чего-то не хватать. Такое ощущение, что я сама себя загнала в угол, сама себе ампутирую руку… или там, ногу… без анастезии…
- У тебя останется беби. – сказал, не подумав, я и сам себя за эти слова тут же возненавидел.
- Не останется… увы, ошибочка вышла. Просто задержка. Вот так. Это я к тому, чтобы тебя совесть не мучила. Может быть, я тебя придумала? Захотелось почувствовать себя женщиной. Захотелось, чтобы мне читали стихи. Захотелось любить… и быть любимой.
- Это не конец жизни, Ириш, сколько еще таких… - вот и снова не то ляпнул. Что же это со мной происходит?
- Ладно, – Ирина резко оборачивается, старательно гасит сигарету, - пошли обедать. Нас еще сегодня ждут великие дела. Не дергайся, ты не герой моего романа. Мне только на минутку показалось…
Я ловлю ее уже у самой двери. Разворачиваю и пытаюсь притянуть к себе, но в грудь мою упираются ее острые локти. Она пытливо смотрит мне в глаза, словно пытаясь найти в них для себя что-то сокровенное, что сразу и навсегда изменит ее, мою жизни и понесет по ней в совершенно иную сторону. Не знаю, что она в моих глазах видит.
- Ты придешь сегодня?
- Пусти. Мне больно. Нет, даже не надейся. И не провожай меня завтра, даже не вздумай. Меня Олег проводит…
- Зачем ты ему пудришь мозги? Только потому, что он такой несчастный? Что жить ему осталось… да в любой момент можно выйти на улицу и тебе на голову кирпич… в любой момент!
- Но ты этого не знаешь. Этого момента, а он знает…
- А ему легче оттого, что он знает, что его невеста трахается с залетными?..
Я получаю самую банальную пощечину и… и все становится на свои места. Еще полминуты назад я, кажется, был готов «расплескаться любовной лужею» с объяснениями, со всеми вытекающими из них предложениями… Остудили пацана вовремя. Вот и славно, трам-пам-пам… и не нужно ничего менять.
- Извини, не удержала порыва.
- Спасибо. Возвращая долг, за обед плачу я.
- Кстати, отчего у тебя брюки мокрые? Ты что, описался?
- Ты так смотрела, что мог вполне…
- Так ты к тому же еще и трус?
- Нет, я может быть и законченный идиот, но не трус… подожди. Я хочу тебе сказать, что сегодня ночью я буду тебя ждать. Я хочу, чтобы ты это знала.
- Нет. Не жди, я не приду.
Вполне возможно, что в следующий момент я смог бы сломить этот «редут», потому что мне вдруг самому показалось, что этой ночью должно решиться все. Но тут в кабинет ворвалась Симона, будто точно знала, что я должен быть здесь.
- Володья, но свет. Est tout à fait sombre.
Эту следующую свою фразу, которую я рявкнул, ни в чем не повинной Симоне, я помнил с шестого или седьмого класса
- Je non l'électricien!
- Excuse… Звини, я не время. Я другой раз… И исчезла. Момент ушел… и вероятно уже никогда не повторится.
