18. «Номмо Ра»
День тянулся и тянулся, и казалось, конца ему не будет. Но все же и он подошел к концу. Марина, убегала и появилась снова уже перед вечером, показала черновик своей статейки. Кое-что вместе правили. Потом она напросилась на представление. В директорской ложе были свободные места, можно сказать, что ей повезло.
Во время представления ни разу в зал не заглянул.
В антракте Марина поймала меня в фойе
- Ну, вааще… я не знаю, как так можно… у него сын в морге, а он…
- Марина, он – клоун. Это его работа! Гори синим пламенем все кругом, а ты должен работать на полную катушку. Если бы это было только его представление, то…
- Не… я понимаю, не совсем же я. Я бы ему за это…
- А он бы тебя за это самое так «перекрестил», маму родную забыла бы как зовут. И был бы прав.
- Солнце мое, ты после спектакля…
- Представления.
- Пусть так. «Не хотели бы пройтиться, там, где мельница крутиться, где фонтаны шкандыбают»?.. А, как тебе такое предложение отужинать вместе? Сама предлагаю, от тебя не дождешься.
- Марина, устал я сегодня, не до прогулок.
- А я на этом основании делаю вывод, что у тебя с Ириной…
- Стоять «Зорька»! Это тебя, Мариночка, не должно парить. Или ты потеряешь ценного информатора. Все ясно?
- Куда ясней.
- Ну, вот и славно. Иди в зал, и если в чем… кхм… или в ком есть нужда, «Фружу» проси. У тебя должно получиться.
- Бум надеяться…
Может мне только показалось, нервы стали совсем никуда, но зритель после представления расходился без обычной шумливой суеты, как-то приглушенно задумчиво. Даже детишки не носились по фойе, что уже одно это …
- Я плакала… - Марина все-таки нашла меня в этой расходящейся толпе.
- Ну, да! Что, так впечатляет?
- Нет, но зал был будто наэлектризован. Одна искра и…
- И рванет, мама не горюй! Мариночка, это всего лишь эффект толпы, эффект стада. Сами себе напридумывали и ждут невероятного, ждут чуда. Самозавод. А на самом деле это мы все за них придумали и заставили поверить.
- Не много на себя берете, господин иллюзионист?
- Ну, чуть подтолкнули. Устраивает? Если бы эта девчонка не пошла, я сам бы такое «чудо» отчебучил. «Нельзя чтобы и в бреду не оставалось смысла». Понимаешь? Вот и жарь материал, увеличивай тираж своей газетенки…
- Ты все-таки, циник.
- И не скрываю этого. Это моя работа.
- Да пошел ты… - и столько в голосе послышалось неподдельной обиды.
- А это уже… нет, Марина, ты что это, всерьез думаешь, что эта «туша» действительно может?..
- Нет… не знаю, но хотелось бы… ну хоть самую капельку.
- Верю, что хотелось бы.
Прохладный вечер. После дневной жары это так стати. Я долго бродил по городу. Признаюсь честно, я просто тянул время. Не то, чтобы я трусил или… там… ну, не знаю, просто опасался. Ничего такого не было… ну, или почти не было.
Нет, все же, сейчас сформулирую – Я ничего не хочу менять в своей жизни! А эта… этот… совсем запутался, «не животное», кажется, собирается подтолкнуть меня на радикальные перемены. Мне это не нужно. Не нужны мне радикальные перемены. Меня все устраивает.
Вот такими… и не только такими, «формулировками» я себя подготавливал к ночному рандеву.
В номер свой я поднялся что-то около часа ночи. Уже подходя к номеру, я представил себе, что Симона… Угадал, в душе плескалась Симона. Я легонько стукнул в дверь и подал голос.
- Привет.
- Salut. Je finis déjà.
Я прошел в комнату, зачем-то достал и стал надевать чистую белую рубашку. Еще появилась мысль, что не мешало бы и самому принять душ… еще и галстук надеть.
Из ванной вышла Симона в обычных своих джинсиках и топике. Я почувствовал, что белая рубашка в моем случае будет казаться... вызовом, что ли. Ну, и ладно.
- Excuse, que je me sers de ta salle de bain par la pièce. Mais nous vivons dans les conditions de campagne.
- Симона, не так быстро, я почти ничего не понял. Вы что, так и живете в палатке? Может быть это и экзотично, но… скажи, зачем? Не понимаю? Вам положен двухкомнатный номер со всеми удобствами.
- Il faut tellement. Нада так. Все время рядом… нада. Il faut être constant à côté de Номма…
- Я понял. Глаза и уши всегда должны быть рядом, на месте. Ладно, je suis prêt… видишь, я тоже кое-что могу парлекать…
- Смишно. Sont allés?
- Пошли. Только фонарь возьму.
Как раз эту лестницу я как-то и не заметил, когда «исследовал» коридор. По ней мы спустились прямо в закулисную часть цирка. Дальше все было просто, здесь я уже ориентировался.
Вот что странно – только первые дни, когда заходишь в цирк, то тебя сражает на повал специфический запах, которому нет, вероятно, и названия. Но уже через неделю, ты его просто перестаешь слышать. Но в этом помещении с бассейном, не просто пахло – воняло так, что трудно было дышать. Такой запах иногда можно услышать в московском метро, когда в вагоне, «ночует» бомж. И какой бы не был «час пик», но вокруг него образовывается свободное пространство, границей которого служит такая вонь…
Меня едва не стошнило.
- Симона, а нельзя как-нибудь почаще проветривать помещение?
- On ne peut pas. L'hippopotame aura une voie d'eau du nez.
- Насморк у бегемота? Ну да, здесь же не Африка. Он что, мерзнет?
- Владимир, досчитай до трех и этого раздражающего тебя запаха, не станет…
Действительно от такого можно свихнуться - голос… надо признаться, довольно приятный, бархатный баритон, зазвучал у меня в голове. Вполне доброжелательный голос, даже с признаками легкой иронии. Бассейн почти два метра высотой, а потому мне не видно кто… или что в нем. Но послышался плеск воды, потом шумный вздох и на борт бассейна легла морда бегемота.
- … Извини, что в таком виде приходится тебя принимать. Гораздо приятней с вашей, земной эстетической точки зрения, мне было бы говорить с тобой, находясь в оболочке Наеми.
- Наеми?
- Cela je - Naemi. Tellement on m'appelle au Mali.
- Здесь ты ее знаешь, как Симона. Но Наеми мне больше нравится. Наеми… ты все сделала, как я просил? Où lachaiseoulefauteuil?- Я сделаль… – Симона откуда-то из дальнего угла принесла стул. – Я… так… ти сидеть… я ушель… я… э… рядком…
- Рядом?
- Да.
- Понял я. Спасибо, Симона-Наеми.
- Ну, вот, Владимир и хорошо. Ты устраивайся, разговор у нас будет длинный. Ты, конечно, не помнишь, но в первый раз тебя хватило на пять минут… теперь, надеюсь, Симона-Наеми тебя хорошо подготовила.
- Да, но… Номма… или как мне вас называть?
- Номма – это… обращение. Как «господин» или «гражданин» только из Космоса. Можно называть Ра… Постарайся немного расслабиться. Все твои вопросы, что толпятся в твоей голове, я знаю. Так что в основном буду говорить я. Не волнуйся, я постараюсь говорить с тобой на понятном тебе языке, пользуясь земными понятиями и всеми доступными мне оборотами твоего языка… хотя это для меня не совсем… но я буду стараться. А в подтверждении этих слов, я сразу отвечу на первый же твой вопрос. Первый вопрос, который ты хотел мне задать – «Если Космос, Вселенная разумна, то почему до сих пор нет полномасштабных контактов»?
- Да… Ра… именно этот…
- Я тебе отвечу так. Первым и основным доказательством Разумности Вселенной, является как раз отсутствие этих самых «полномасштабных контактов» с Земной цивилизацией.
- Да… в юморе вам не откажешь…
- Я все же пять земных лет изучал вас…
- А зачем?..
- Для чего изучал? Хороший вопрос. Изучал, чтобы понять, насколько вы… не дотягиваете до того уровня, при котором был бы возможен контакт.
- Что, так все плохо? Человечество не готово и…
- Человечеству еще предстоит пройти очень длинный путь в своем развитии, расставаясь со своими заблуждениями, догмами, политическими и экономическими системами…
- И в чем?..
[justify]- В чем заблуждения?.. Изволь, отвечу. Действительно, разумная раса землян не является единственной во Вселенной. Заблуждением является вера ваших ученых в существование каких-то, пусть даже еще не открытых ими, незыблемых законов Вселенной и в постоянство мировых