19. «Финал»
Как можно говорить об N-мерном пространстве, когда даже наше, можно сказать, родное, трехмерное до конца не понято. По крайней мере, мною. Я не могу себе представить того, что твориться со временем, в котором существую. То оно тянется бесконечно, то вдруг несется сломя голову…
Как-то очень неожиданно, вдруг, оказалось, что сегодня последний день моего пребывания в этом городе. Вчера состоялось последнее представление. Две недели пролетели как один миг. Может быть, это произошло потому, что ничего достойного внимания за это время не произошло? Каждый новый день был очень похож на предыдущий? Вроде бы нет. Погода радовала перезревшим летом. Пару раз проносились над городом грозы. В самом конце июля появились почти неуловимые приметы осени в виде местами пожелтевших листьев, прохладных вечеров.
Ажиотаж на выступления «Фружи» стал спадать еще неделю назад. Никаких «чудес» больше не случилось, если не считать, что ходили слухи, что после «свиданий» с бегемотом у кого-то радикулит вылечился, а кто-то неожиданно выиграл в лотерею крупную сумму денег. Появились непроданные билеты, в основном на представления в будние дни. Меня это ничуть не волновало – свою задачу я выполнил с лихвой, по валу «прошел» на 85-90 процентов, лучшего и желать не нужно. Звонки тоже постепенно сошли на нет, так что я даже стал филонить – появлялся в цирке за два часа до начала представления и уходил сразу по окончанию, стараясь не попадаться на глаза Пал Палычу. Симона, похоже, обиделась на меня и больше не появлялась, хотя я у дверей «баррикад» больше не строил. И вообще, тот ночной визит к «Фруже» мне все больше и больше стал казаться великолепным по исполнению розыгрышем с применением элементарного гипноза… ну или чего-нибудь в подобном роде.
Кстати. Как ни бодался мой шеф еще раз прокатить «Фружу», Росцирк смекнул, что сами могут собирать на этой животине хорошие бабки, так что ничего у него не вышло. Не дали, а я вздохнул облегченно – еще один город работать с цирковой программой никак не входило в мои планы. Сегодня же ночью, погрузился бегемот в свой лимузин и отбыл. Симона даже попрощаться не зашла. Точно, обиделась, что «отвергли» ее. А может, я все это только придумал себе? Хотя, кто их разберет, этих женщин? Никогда наперед ничего нельзя предугадать, что они могут выкинуть. А тут… смех смехом, а получается, что «баба, она и в Африке…»
Прошлый понедельник мы с Олегом снова «квасили». Умеренно и грустно. Он со мной попрощался, сказав, что будет занят до… да, как раз вот до сегодня. Обещался появиться и проводить. Я не стал его пытать, но почувствовал, что ложится он в больницу на очередное обследование. Тоже вот… бедолага.
Да… два раза за это время звонила из Москвы Ирина, интересовалась ходом программы. Оба раза разговора не получалось, что-то удерживало меня и ее от откровенностей. Понятно, не телефонный это разговор. Удастся ли еще увидеться с ней – неизвестно. Может быть, застану ее в Москве. Не знаю, как не знаю, хочу ли увидеть я ее. Быть может, действительно стоило бы забыть и… одним словом, пока не решил.
Вчера все же был трудный день - все-таки окончание программы. От банкета не удалось отвертеться. Я с «барского плеча отстегнул» на это мероприятие очень приличную сумму. Знаю, что за эту статью расхода шеф меня вздрючит, но это я переживу как-нибудь.
Самое во всем этом неприятное… слабо сказано, просто паршивое, что в центральной гостинице вот уже больше недели живут два «урода» По-другому этих представителей внутренней безопасности Росцирка даже не хочу называть и одно это мне основательно портит настроение все это время. В конце концов, могли бы приехать и в последний день. Пару раз они меня по телефону вызывали к себе в номер и инструктировали по поводу «отката». Вели они себя при этом вызывающе пренебрежительно. Я тоже «колючки» выставил… даже ухитрился рекетирами их обозвать, но в ответ получил только ухмылки и заверения, что все будет тихо, без шума, «поделится директор тем, что успел наворовать и свободен… может начинать тоже самое с новыми силами».
Додавили они меня. С другой стороны и начальник мой грозился по телефону, чтобы я «не миндальничал, не апельсиничал»… Так что сегодня будут «брать» народного артиста России, директора цирка Пал Палыча Зимина с поличным. При моем непосредственном участии. И от этого я себя чувствую хреново…
Сейчас я, скорее всего в последний раз, сижу в кабинете Ирины и пытаюсь настроиться на эту гребаную «операцию».
С утра почти два часа занимался с главным бухгалтером цирка документами. Основную часть наличных положил на «пластик», благо сбербанк в двух шагах от цирка. Вспомнил, как в девяностые без охраны возил мешки с деньгами через всю страну. Как меня тогда не грохнули? Правда, о моем багаже обычно знали максимум два человека, и «челноков» было море точно с такими же мешками… но все равно, риск был велик.
Со всеми рассчитался по полной, вроде бы недовольных не было. Так что теперь при мне только конверт для Олега и… хороший «кирпич на пол лимона» для Пал Палыча. Как-то нехорошо получается. С одной стороны «откат», как ни крути, взятка. С этим делом вроде бы нужно бороться… долго и бесполезно. По крайней мере, у нас в России. Но с другой стороны, я же догадываюсь, куда пойдут эти деньги. А пойдут они на нужды цирка, на ремонт тот же… и это тоже почти факт. Наверно, нужно было бы директору как-то по другому «выжимать» средства на это, но… но это уже не мои проблемы. У меня пока что проблемы со своей… совестью, что ли. Получается, что я элементарно закладываю человека. С другой стороны, моя шкура мне тоже еще не надоела. Хотя… если немного напрячь извилины, то…
Е… а не попробовать ли? А там, хоть трава не расти! Может прокатит?
Я включил компьютер. Меня подмывало еще раз залезть в дневник Ирины, еле удержался. Я достал свою флешку, на которой у меня были образцы различных документов и начал «творить»…
За этим занятием меня и застал Олег. Он тихо вошел в кабинет и сел прямо у двери. И что-то меня насторожило в его появлении. Ни разу я не видел его в таком, как мне показалось, внутреннем напряжении. Похоже, что совсем плохи его дела.
- Еще минутку, Олег. Сейчас я только на принтер свое «творение» отправлю, да печать шлепну. И как это я раньше не додумался…
- Ты о чем?
- Не важно… это все теперь не важно… ну, вот и все. Через пять минут мне на ковер. Потом я в твоем распоряжении.
- Когда едешь?
- Вечерней лошадью.
- Лучше бы прямо сейчас.
- С какого перепугу? Мы еще с тобой успеем и… ну, хотя бы на посошок…
- Не буду я с тобой больше…
- Что так категорично?
- Я вызываю тебя на дуэль.
- Ну, и прекрасно! Ровно через полчаса я освобожусь, мы с тобой пойдем в ружейный магазин, купим пару стволов… потом поедем разными дорогами за город. В назначенном тобой месте выпьем из горла по бутылке водки, и через пятнадцать минут будем стреляться на расстоянии пяти шагов. Устраивает?
- Ты даже не спросил, за что я тебя вызываю.
- Во-первых, если ты меня вызываешь на дуэль, то, вероятно, причина у тебя веская, я этому без объяснения верю. Во-вторых, через полчаса мне уже будет нечего терять, а в-третьих, вот, держи свой конверт. Я думаю, что на ружо здесь хватит и… ну, и все. А теперь я должен проследовать к народному артисту России Пал Палычу Зимину. Закончить наши с ним дела и после этого как можно быстрее освободить это помещение. Извини, что тебя оставляю вот так… и если… если тебе мораль… и так далее, позволяет, то рекомендую в мое отсутствие заглянуть в компьютер, залезть в документ под названием «Д», что лежит на «рабочем столе». Я думаю, тебе будет весьма любопытно. Я же тебя покидаю… пока. А потом… когда ты меня грохнешь, я разрешу тебе закопать меня где-нибудь в лесу. Ферштейн?
Не дожидаясь ответа, взял кейс с деньгами, и вышел.
Не нужно быть психологом, чтобы понять, что с человеком что-то твориться неладное. Не дай Бог оказаться на его месте. Так что надо было «на тормозах» спустить его заморочки. Чего я, по всей видимости, и добился. Вот только, наверно, напрасно я ему «подбросил» дневник Ирины. А может, и нет… но «стреляться» из-за бабы… пусть даже не совсем безразличной нам обоим… банально и глупо.
- Пал Палыч, можно к вам?
Пал Палыч, «поправлялся» после вчерашнего коньячком. Судя по тому, что второй бокал тоже наполнен, я понял, что здесь меня с нетерпением ждут.
- Заходи. Что, пацан, не сумел удрать? Я охрану кругом цирка выставил – хрена прорвешься.
- Ну, если бы захотел, то… но мы же с вами… как сказала одна дамочка – «я женщина культурная, тридцать лет в шашлычной проработала»… Или нет?..
- Зубы-то не заговаривай.
Я все же думал, что эти «господа» из собственной безопасности Росцирка, гораздо умнее – могли бы аппаратуру для записи моей «передачи вещдока» устроить. А может, я их недооцениваю, и аппаратура уже стоит и все пишет? Поостеречься бы надо.
- Вот, Пал Палыч и до вашего гонорара дело дошло.
- Э-э-э… какого пистона?..
Я не дал ему продолжить. Прервал и дальше говорил, держа у своего рта указательный палец и при этом пристально глядя ему в глаза. Судя по тому, как начальное удивление на его лице сменилось вначале настороженностью и даже легкой бледностью, на почти нескрываемую радость и облегчение, я понял, что он быстро сообразил, в чем дело – «стреляный воробей».
[justify]- Для моей отчетности и вашего спокойствия… и чтобы все знали, «чьи в лесу шишки», требуется получить два ваших автографа. Подписать нужно один договорчик, как мы с вами в начале и договаривались. Правда, он задним числом отмечен, но