Виктор видел, что Капитан пребывала в скверном состоянии. Однако она не давала этому состоянию проникнуть в ряды войска. Она продолжала существовать в том же темпе: карты, советы, регулярные вопросы и осмотры.
После тяжёлого маршрута, протекавшего сквозь горные перешейки и лесные чащи, они наконец вышли к массивным серым стенам. Виктор замер, всматриваясь в укрепления: мощные каменные блоки, выложенные с предельной точностью и покрытые трещинами. За стенами проступали очертания башен — высоких, стройных, уходящих в высь. Купола зданий переливались оттенками серебра и изумрудного зелёного, будто отражали свет не от солнца, а от искры внутри себя. А в центре возвышался каменный дворец, стены которого, казалось, были сделаны из кристалла. На башне расположился камень, светящийся мягким, почти живым светом. Над ним колыхался флаг.
— Готовьте артиллерию. Этот город – не крепость. Он не создан для ведения войны, и все в нём прекрасно об этом знают, — сказала Содалис и посмотрела на город в подзорную трубу. — Стрелять по готовности.
Виктор с сожалением смотрел на эти тонкие башенки, которые наверняка падут под грозными ударами ядер. Было жаль рушить такую сверкающую и живую красоту, но что же сделаешь, если Капитан приказала.
Загремели выстрелы. Сотни ядер летели по направлению к городу, сметая на своём пути все постройки. Со своего места Виктор видел, как рушатся стены, как несколько домов, стоявших впереди, рухнули. В воздухе повисла туча пыли и дыма. Уже через мгновение, за грохотом выстрелов, раздался скрежет металла — артиллеристы на позиции перезаряжали орудия, готовясь к новому залпу.
Горный Эдем в долгу не остался. В ответ с позиций врага тоже вырвались ядра. Однако их было гораздо меньше.
Грохот, скрежет и свист ядер стояли ещё минут двадцать, а потом резко всё затихло.
— Стены укреплены хорошо, — Содалис вздохнула. — Боеприпасов у них мало, наверное, уже почти не осталось.
Она сказала что-то ещё, но это скорее было для самой себя.
Всё молчало. Город словно погрузился в сон. Только ночью были замечены разведчики, которых тут же перебили лучники из засады. Только одного доставили прямиком к Капитану для допроса. Он стойко держался, не проронив ни единого слова за всё время.
— Народ крепкий, — сказала Саблет после того, как застрелила пленного. — Эти не Гляциальная Держава.
С тех пор со стороны Горного Эдема не было больше ни звука. Капитан тоже не предпринимала никаких действий.
Лишь на третий день затишья пушки Фортистерра выпустили пару-тройку ядер. Ответного удара не последовало. На совете было принято решение штурмовать город.
Войска двинулись к каменным стенам, уже подпорченным ядрами, с большим энтузиазмом и надеждой быть в городе к вечеру. Но надежды не оправдались: все три атаки были отбиты с особой яростью. К солдатам Эдема, похоже, присоединились и обычные мирные жители. В лагерь вернулись ни с чем.
Содалис вновь склонилась над картой, изучая рельеф и расположение сил противника. Прямой штурм и бросок всех резервов в центр, как показала практика, были стратегической ошибкой: город, хоть и слаб, но держался не хуже крепости с мощным войском. Она приняла решение разделить огромную армию на три самостоятельные группы, чтобы лишить Горный Эдем возможности маневрировать.
Основная сила должна была сковать врага у главных ворот и стен, создавая иллюзию главного удара. В то же время два других отряда, пробравшись через лес, должны были нанести фланговые удары. Одна группа готовилась к подрыву самого уязвимого участка стены, а другая — к внезапному штурму по лестницам, заставив защитников города разделиться между тремя направлениями атаки, что станет для них смертью.
Содалис отправлялась с отрядом «отвлекающего манёвра», дабы привлечь ещё больше внимания присутствием своей персоны. С двумя другими отрядами отправлялись Эвандер и Люсиан.
...
Защитники Эдема оказались куда более отважными. Как только казалось, что город пал, они немедленно вновь наскакивали на неприятеля мощной волной, выбивая тех за пределы города. Даже наполовину уничтоженные укрепления не смогли лишить этих людей последней крупицы надежды. Их вера в победу казалась прочнее камня, из которого были сложены эти стены. Каждый удар по городу лишь закалял их дух, превращая отчаяние в концентрированную силу.
Переломным моментом стал вечер. С неожиданным для войска Фортистерра блеском на поле боя появились артиллерийские орудия и запасы ядер, что побудило Содалис отдать приказ об отступлении под гул ликующих жителей.
Письмо из города в красном конверте с золотой печатью, на которой красовался герб Горного Эдема, оказалось в руках Капитана на рассвете. Никто не мог ответить на вопрос, кто, как и когда его принёс, но оно было здесь.
Почему-то Виктора напугал красный конверт. Его голову посетила мысль, что письмо может иметь судьбоносный характер. Именно после того, как Саблет его прочтёт, в ходе ведения этой войны что-то изменится и, наверняка, не слишком-то хорошо для Горного Эдема.
С каждым новым словом во взгляде Содалис что-то неуловимо менялось. Она всё ещё держала послание в руках, выходя на улицу. Было видно, что она чем-то встревожена и обдумывала план дальнейших действий.
— Готовьте «Огненного Дракона», — сказала она, когда вновь вернулась в палатку.
— «Дракона»? — хором переспросили Люсиан, Сю и Белиаль. На лицах всех троих читался ужас. — Саблет, что в письме?
— Ничего. Просто готовьте «Дракона» и как можно скорее, — спокойно ответила Содалис, пряча письмо в карман.
— Что за дракон? — не понял Виктор. Он растерянно смотрел на товарищей.
— Тебе не надо знать, — резко ответила Содалис. — Люсиан, иди за мной.
Она вышла наружу, а граф последовал за ней. Он, видимо, был удивлён, но спорить, когда Капитан в таком настроении, — всё равно что подписывать самому себе приговор.
— Да, Капитан? Что ты хотела? — спросил он, когда они отошли к опушке леса.
— Когда «Дракон» пойдёт в действие, пожалуйста, держи Виктора на расстоянии, — начала Содалис. — Отвези его на палубу корабля и держи там, во что бы то ни стало. Понял?
Люсиан нахмурился, не понимая такого решения.
Заметив замешательство друга, Саблет сказала:
— Он не должен видеть. Я не могу точно знать, похож ли он на неё по характеру, — она смотрела в самую чащу. — Обещаешь держать его на расстоянии?
— Обещаю, — Люсиан кивнул.
— Теперь иди, займитесь драконом.
— Саблет, что в послании? Угроза Фортистерру?
— Почти, Люсиан. Иди.
Он, поняв, что больше никакой информации не получит, удалился. А Содалис, прислонившись к шершавой коре дерева, посмотрела в сторону Горного Эдема. Как они могли узнать? Кто ещё получил информацию? Дело принимало серьёзный оборот, поэтому нужно было устранить город как можно быстрее и возвращаться домой.
Виктор ходил по лагерю в поисках Содалис, чтобы передать ей пакет с бумагами, который был доставлен всего несколько минут назад. Он заметил резкую перемену в настроении среди воинов. Все были взволнованы, и он догадывался, что волнение это было как-то связано с упоминанием об «Огненном Драконе».
Он попытался аккуратно выяснить что-то у друзей, но те держались, как Горный Эдем в схватках. Теперь, когда он шёл с бумагами, он даже попытался выяснить что-то у солдат, которые ходили туда-сюда. Одни смотрели на него с неким недоверием, у других при упоминании «Дракона» появлялся ужас в глазах, а третьи отвечали: «Увидите, молодой человек».
Он видел краем глаза, как с палуб кораблей таскают какие-то огромные деревянные коробки и большие мешки. Весь лагерь был чем-то занят, все всё понимали, и один он пребывал в тёмном неведении, от чего становилось неуютно. Почему ему не говорят? Чего опасается Саблет, когда держит его на таком расстоянии от тайны?
Единственная надежда была на то, что он и впрямь всё увидит в действии. Тогда ему станет понятно, что это за «Огненный Дракон» и почему его все так боятся.
— Саблет! Капитан! — он заметил вдалеке её фигуру.
— Да, Виктор? — спросила она, когда он подошёл ближе.
Он отдал ей конверт.
— Хорошая работа, — она бегло просмотрела то, что было в конверте. — К завтрашнему дню собери, пожалуйста, все важные документы и карты и отправляйся на корабль. Люсиан тебя проводит.
Виктор остолбенел.
— Я думал, что я буду там, на поле боя. Я хотел увидеть «Огненного Дракона», — торопливо начал он. — Почему я не могу...
— Это опасно, — в голосе Содалис послышалось раздражение. — Тебе лучше уйти. Боя не будет.
Не дожидаясь, пока Виктор скажет что-то ещё, она пошла к лагерю. Нужно было проследить, чтобы всё шло как надо. Сейчас на кону буквально было всё.
...
Завара знала о письме короля к Капитану и о том, какая информация была скрыта в красном конверте. Она сомневалась, что это послание следовало отправлять. По её мнению, это было безрассудно и опасно, зная, каким человеком являлась Саблет Содалис, и не зная, какое оружие она ещё бережёт.
Об этом она попыталась сказать на Большом Совете, но генералы и король, ослеплённые победой над Капитаном, даже, кажется, не услышали её доводов и предостережений.
И сейчас было затишье перед бурей. С момента отправки красного конверта прошло уже более пяти часов, но никаких действий со стороны врага не было. Завара наблюдала за всем со стены, которую уже успели кое-как отремонтировать.
— Мы её испугали, — сказал кто-то из её помощников.
— Нет, милый друг, — Завара вздохнула, — мы её разозлили. И теперь нам стоит ожидать чего-то страшного.
— В те разы отбились, и в этот разобьём их, — самоуверенно ответил собеседник.
— Дурак! — рявкнула она. — Это не будет похоже на те разы. Содалис устроит нам настоящий ад.
Сама Завара понимала, что для неё Капитан устроит персональный ад. Она вспомнила кровь на медвежьей шкуре... Дело было плохо. Им срочно нужно было подкрепление.
Завара понимала, что никто сейчас не покинет город. Не из-за Содалис, нет. Из-за того, что у них появилась вера в то, что они победят.
Она быстро спустилась со стены и направилась к конюшням. Она должна была привести подмогу, благо, она знала, где можно найти поддержку. Если повезёт, то она успеет, а если нет... Она не хотела об этом думать.
Содалис наблюдала за городом: всё было тихо. Ни одна живая душа не должна была выйти за пределы стен. Они были в ловушке. Капитан знала, что никто не выживет. Всего лишь через полчаса от Горного Эдема останутся только воспоминания.
— Что это? — она заметила фигуру, которая приближалась к лесу. —
