Как быстро человек привыкает к хорошему. Неделя прошла, а у меня такое ощущение, что в этой новой комнате, в которую меня пригласил пожить Алеша, я уже живу… по крайней мере полжизни.
Все устроилось как нельзя лучше. Только заехал в свою конуру, прихватил самое необходимое и перебрался к Алексею. Все майские праздники просидел за своим детективом. Почти полностью заново переписал. Архарову не звонил, боялся нарваться на скандал, оттягивал эту встречу, сколько было возможно. Пошел пятого. Без рукописи… «на ковер».
И очень изумился, когда, придя в редакцию, узнал, что сам Архаров с супругой дней десять как «отъехавши в теплые края на неопределенное время». Это сообщила его замша – Алла Дмитриевна, прокуренная насквозь, с желтыми от никотина зубами и ногтями барышня бальзаковского возраста. Я с ней не ладил. Как можно ладить с человеком, который начисто лишен чувства юмора. И вот такие живут возле литературы. От одного этого хочется поменять профессию.
Но еще большее удивление меня ждало, когда она почему-то раздраженно почти бросила мне конверт с посланием Архарова для меня. Письмо? Мне? Это совсем выходило за рамки обычного моего с ним общения. Он часто забывал даже мое имя, называя то Юрием Александровичем, то Иваном Юрьевичем. А тут… письмо с извинениями, пожеланиями, обещаниями весьма соблазнительными … и… вот что самое главное – пятьюстами баксами аванса в счет будущего гонорара. Можно сказать, подарок судьбы, не иначе.
Прочитал я сие послание прямо в кабинете у Аллы Дмитриевна, деньги аккуратненько переложил в бумажник совсем пустой. И наверно, так нежен и доброжелателен при этом был мой взгляд во время этих действий, что Алла, поймав его, отнесла его на свой счет, посчитав его за зовущий. Отсутствие чувства юмора еще не говорит об отсутствии желаний… в общем, из ее кабинета, изнасилованный в почти зверской форме, а потому внутренне опустошенный, я сумел выбраться только через час.
Теперь о главном. Реальная «детектива», похоже, отходит тихо-тихо в сторону, и вроде даже забываться стала. Никаких последствий. Тишина и только. Ничего в этом плане не происходит, никто никого не тревожит. Никто не интересуется. Даже странно. Давно уже должна была нагрянуть милиция во главе с «капитаном-гоголем».
Будто и не было ничего такого. И если бы не рука Алешкина, дающая о себе знать, особенно по вечерам, когда он пытается что-то рисовать ею, при этом, матерясь отчаянно, то можно было бы считать, что всего этого происшествия и не было вовсе.
Впрочем, это неверно. Пару раз звонила и однажды появилась в квартире Ольга. Пришла она шестого мая, то есть вчера, уже под вечер, вероятно с дежурства. Алексея не было, в магазин уходил. Я сидел за компьютером, добивал последнюю главу, а потому попросил подождать и занять себя чем-нибудь…
Ольга побродила по комнатам, успела навести видимость порядка на кухне, потом села у меня за спиной на мой диван и просто тихо как мышка сидела долго.
Наконец, я поставил огромную точку, найдя для этого соответствующий символ в компьютере, и с наслаждением потянулся. Ольга подошла неслышно сзади и как-то очень осторожно провела сначала одними кончиками пальцев по моим волосам, потом по лбу, глазам… пальцы ее пахли почему-то земляникой. Я немного ошалел от такой непонятной и давно не посещавшей меня нежности, замер и крепко стиснул зубы.
- Юрий Иванович…
- Что? – спросил я, словно ожидая услышать что-то совсем фантастическое, и сам не узнал своего голоса.
- Хотите, я вас подстригу? У вас на голове творится черте что. Не беспокойтесь, я умею. В школе мальчишек стригла, нравилось мне это.
- Хочу… но только это как-то…
- Неловко, что ли? Ну, вы, в натуре, даете. Мы же взрослые люди. И потом, вы мне обещали свою книжку, помните?
- Конечно, помню.
- Так что это будет… как бы алаверды, идет?
- Идет.
Когда Алексей соизволил, наконец, появиться, голова моя приняла весьма недурной вид, и весь я словно сбросил с себя десяток, а то и больше лет. Вероятно, на это еще повлияла близость этой восемнадцатилетней девчонки, ловко орудующей ножницами и расческой и изредка касавшейся меня то бедром, то грудью. Чуть не сомлел окончательно.
Потом мы вместе пили чай, Оля сделала Алексею очередную перевязку и они ушли куда-то. И вот что интересно. Во все это время, тоже ни одного слова о прошедшем не было сказано…
Они ушли, а я вдруг затосковал, как… я не знаю кто - чуть не заскулил по собачьи.
И с чего бы? Я давно привык к холостяцкой жизни. О жене я вспоминал только в прошедшем времени. Все мысли были постоянно заняты очередным «творением». Поймала меня девчонка на паузе, когда одно из них уже закончено, а другое пока не начато. Слабое место оказалось, «пробой». Находиться одному в пустой квартире, выть в потолок – такая перспектива совсем меня не устраивала и я, быстро одевшись, вышел. Спускаясь по лестнице, обратил внимание на квартиру ниже этажом. Она, как и прежде была заклеена бумажкой с печатью и подписями, но на этот раз одна сторона ее отстала. Слегка поколебавшись, я, так, на всякий случай, взялся за ручку двери. Непостижимо - открыто.
Можно было просто пойти домой, взять клей и снова приклеить эту бумажку. Собственно я так и поступил. Вернувшись уже с клеем, я… черт, все же любопытство было выше моей порядочности. Если открыто, подумал я, то не просто так, а с умыслом. Например, для того, чтобы здесь побывал Алексей, т.е. очередная подстава. Есть в этом что-то. Так что пусть вместо Алексея буду я. Одним словом, я «подставился». Вошел и прикрыл за собой дверь. На всякий случай, закрыл замок.
Я ожидал увидеть следы погрома, обыска или чего-нибудь совсем из ряда вон выходящего. Но в квартире было тихо, чисто, если не считать легкого налета пыли на вещах, все было так, будто хозяева минут пять были здесь и теперь ушли по своим делам, случайно забыв закрыть дверь.
Ну, что ж, если уж я проник в опечатанную квартиру, тем самым, совершив противоправное действие, то отступать поздно. Попробуем найти что-нибудь говорящее о причинах смерти хозяев или хотя бы постараться составить впечатление об образе их жизни.
Но сколько я не ходил по комнатам, стараясь руками ничего не трогать, никаких мыслей и ощущений не рождалось. Все как у людей среднего достатка, ничего лишнего, если не считать… ага, вот «пунктик» - прямо на полу в комнате, по всей видимости, кабинета, стопка высотой сантиметров пятьдесят журналов «КДО» с объявлениями по продаже-покупке недвижимости. Как в риэлтовской конторе. Пришлось из середины стопочки достать один номер и сунуть в карман. Вот и все, пожалуй, больше здесь делать нечего, надо тихо убираться.
Перед дверью долго стоял, прислушиваясь, чтобы не напороться на кого-нибудь на лестничной площадке. Выждав момент, вышел и прикрыл дверь. Полоску не стал приклеивать – не тобой снята и оставлена открытой дверь, не тебе и…
Уже выходя на улицу, подумал, что в квартире успел наследить изрядно – и откуда только эта пыль берется? Стоит герметично закрытое помещение оставить на несколько дней, она тут как тут. И чем дольше, тем слой больше – загадка природы, однако.
Тоскливое настроение улеглось, я немного погулял по бульварам и завалился в пивняк на Трубной площади. Уже темнело. После двух бокалов пива, в ожидании, когда принесут третий, вытащил из кармана журнальчик и полистал его. Журнал оказался весь разрисован пометками, «птичками-галочками» стрелками, вопросиками и отдельными буковками вроде – sic, NB, OK. Сокращения знакомые, но к чему они относились, не стал вчитываться, потому что ко мне за столик подсел мужик с бегающими глазками и шепнул
- Интересуетесь площадями?
- Нет, макулатуру собираю, а что?
- Есть верняк. Прикинь, всего за штуку комната и еще две за другую. Дом под снос, сечешь?
Решил немного подыграть, очень уж мужичок забавным показался, меня с кем-то точно спутал
- Чья хаза и какая твоя доля?
- Алконавты в бомжы просятся. О доле я сам с ними разберусь. А так… любые бумаги подмахнут. Можно и без них – «ксивы» их у меня и… все остальное тебя не коснется, понял?
- Подумаю. Позвони завтра, есть листок?
- Сюда пиши – сунул мне потрепанную записную книжку с полустертыми цифрами на обложке 1999. Я написал… что в голову пришло… типа «прачечная».
- Звони завтра, а теперь отвали по быстрому, не светись.
Надо сказать, после этого рандеву, мне совсем полегчало, так что домой я пришел даже в приподнятом настроении. Алексея еще не было. Я завалился на диван и стал внимательно изучать журнал.
Записи были сделаны шариковой ручкой и фломастером. Скорее всего, шариковой – намеченные объекты, фломастером – реализованные. Минут через двадцать я вскочил и перешел к столу. Я ничего не понимаю во всех этих делах с недвижимостью, но здесь все было предельно ясно. Нашел вариант - отметил, купил – отметил, продал, тоже отметил. Просто, как морковка. Просчитал только одну страницу и вышла, по крайней мере для меня, почти астрономическая сумма дохода – с учетом всех неизбежных «отстежек» - двадцать штук чистого дохода. А в журнальчике, сколько листиков таких? А самих журнальчиков? Господину Корейко такие барыши и присниться не могли. Вот тебе и помощничек депутата. И неужели же только за такой бизнес нельзя было его грохнуть? Да если бы мне предложили хотя бы половину, то я… хм, это уж я хватил через край, поставив себя на место заказчика и исполнителя в одном лице.
Мне стали понятны мотивы преступления, понятно, что милиция отвязалась от Алексея – это дело рук настоящих «профи». Только во всем этом есть одна неувязочка…
[justify][font=Verdana,