Закурили. Постепенно я пришел в себя от увиденного. И решение, что именно я должен, во что бы то ни стало распутать всю эту уголовщину, настолько окрепло во мне, что я почувствовал себя… ну никак не меньше Джеймса Бонда или Шерлока Холмса.
- Значит, так… - глубокомысленно изрек я – будем действовать так… несмотря на позднее время, тебе надо появиться в училище… учиться тебе необходимо. Ты и теперь уже… насколько я понимаю, классный художник, но… в общем, ступай в училище, а я… я «пойду другим путем» - как сказал один мой знакомый, цитируя одного…
- Ленина, что ли?
- На которого он невероятно похож. К тебе же у меня одна просьба. Ты единственный видел этих киллеров. Так вот, не смог бы ты их нарисовать без отвлекающих «наслоений» – париков, усов, бород и прочих атрибутов? Очень помогло бы.
- Надо попробовать. Да, наверное, смогу. Значит, убрать все навороты… а зачем вам это?
- Я не хочу тебе сейчас это говорить, чтобы не было мое мнение навязанным.
- Не хотите меня посвящать в свои планы? Ладно. Только… я, наверно, сегодня поздно приду, если приду вообще домой. Так что зря не беспокойтесь – и, заметив мой вопросительный взгляд, добавил – Оля… она сегодня на дежурство заступает. Проберусь в больницу.
- Ну и молодец. И… докажи ей, что ты…
- Ничего доказывать я не собираюсь. Просто она мне нужна… очень. Вот и все. А завтра я сделаю их портреты. Мне даже самому интересно, что получится. Ладно, я побежал, на две пары еще успею, а потом… в общем, пока.
- Бог в помощь – сказал я не очень уверенно и в груди еще раз возникла эта проклятая зависть… зависть к молодости, зависть к… Подавил ее кое-как, прикурив следующую сигарету от уже догоревшей.
Алексей ушел, а я вдруг почувствовал такую усталость, будто вагон угля разгрузил… как тогда, когда еще был студентом филфака. Да еще сигареты после длительного воздержания….
Лег на диван в гостиной, чтобы как следует подумать, и не заметил, как заснул.
Я рожден атеистом. Может быть, в этом заключается моя ущербность, но это так. И ничего с этим я не могу поделать – так меня воспитали. Я не верю во все эти сказки о загробной жизни и о всяком таком прочем. Как не верю во всю чертовщину, считая ее плодом если не больного воображения, то попыткой прослыть оригинальным, придумывая всякие фантазии. Отношусь ко всему этому с известной долей здорового скептицизма и…
По поводу снов мне все же кое-что известно. Например, то, что дневной сон не может быть вещим, тем не менее… мне снова приснился «собачий» сон.
Лежу в густой траве, положив морду на передние лапы. Какое-то черно-белое «кино». То ли сон у меня не цветной, то ли собаки видят мир бесцветным, хорошо бы это выяснить. Через полуоткрытые глаза мне видны перепутанные стебли травы, по которым в разные стороны куда-то по своим делам спешат муравьи. Еще краем глаза удается увидеть кусочек белесого неба с одиноким облаком в форме хорошей мозговой косточки. В уши бьет настоящий оркестр из стрекота кузнечиков, шелеста крыльев стрекоз. А это унылое гудение чье? Веду глазами в сторону – точно, жирнющая муха, которая начинает кружить прямо перед моей мордой. Я долго слежу за ней глазами, потом не выдерживаю, быстро мотаю мордой и клацаю зубами – не поймал. Муха басовито рявкнула над самым ухом и полетела прямо к облаку.
Вдруг, какая-то неведомая сила подымает меня. Вскакиваю на свои четыре лапы и тут же начинаю стремительно бежать, стараясь держать высоко морду чтобы трава не секла по носу и можно было услышать этот зовущий новый запах. Запах, который поднял меня с места и повлек за собой. Он врывается в мои ноздри и уже распирает грудь.
Так же неожиданно, вдруг, срабатывает врожденный инстинкт охотника, и я, как приличный спаниель делаю классическую стойку – застываю прямо на бегу с одной поднятой передней лапой, морда вытянута далеко вперед, а хвост застывает параллельно земле. Я еще не вижу, я только чувствую. Сердечко в груди отстукивает – «Каждый. Охотник. Желает. Знать. Где. Сидит. Фазан». Но запах, который неудержимо влечет меня, явно не дичи. Может быть, через минуту осторожно делаю несколько шагов, стараясь даже не пошевелить траву, и теперь уже вижу…
Ольга загорает среди этой высокой травы, лежа совершенно голой на узком надувном матрасике, а дальше за ней, метрах в двадцати чуть искрится кромка воды. Нет, все же это не Ольга. Нет, точно не она. Это… нет, этого совсем уж быть не может… это же та, которая теперь так редко приходит ко мне во сне…
- Тубо! Ко мне!
Совершенно неожиданная команда. Голос знакомый. Резко разворачиваюсь назад и тут же «влипаю» в… колонну, на которой как часть географической карты с очертаниями неведомых материков, обозначенных трещинами…
- Ко мне, Мухтар! К ноге! Вот молодец. Молодец, Мухтарушка…
На экране телевизора Никулин с собакой. Старый добрый фильм. Я лежу потный на диване – солнце послеобеденное нещадно лупит на меня в окно, майка мокрая липнет к телу.
Соображаю, кто бы это мог включить телевизор, пока я спал. Потом понимаю, что наверно это включение запрограммировано… наверно для записи. А же когда ставил ту кассету, вытащил из видака, скорее всего чистую, приготовленную для записи. Все становится на свои места. Просто идет запись фильма. На чем? Так почему-то и подумал – на кассете с рекламно-просветительским роликом нетрадиционного сексуального досуга. Все. Нет этого ролика. Есть фильм «Ко мне, Мухтар»! Ну, и ладно, не велика потеря…
Я встал, скинул прилипшую к телу майку и пошел в ванную под душ.
После прохладного душа, снова закурил сигарету и начал одеваться, не переставая думать при этом о своем сне? К чему бы это могло присниться? Ольга или… голая, запах ее… запах, который и теперь я почему-то чувствую, и он меня будоражит. «Вот старый хрен, потянуло на малолеток, твою в душу мать».
Решение созревает как-то сразу. Надо идти в редакцию. Сделать сразу же несколько дел – наконец, передать свою «детективу», повидать Архарова, покалякать с ним. Поискать у него и на прилегающей территории журнальчик «КДО», чтобы окончательно убедиться в своей догадке… или ошибке, что желательнее. И, наконец, если Архара до сих пор нет, может быть, удастся еще разок перепихнуться с этой кобылой Аллой Дмитриевной. Ну и что, что зубы велики как у лошади и прокурены, можно и… вот как раз журнальчиком «Квартира, Дом, Офис» и прикроем. А всякие там романтические затеи оставим молодым щенкам – пусть порезвятся. Мы от жизни свое уже получили. Если не по полной программе, то, по крайней мере, в достаточном количестве.
Вот с такими мыслями я и вышел из дома. Хотя возражения, которые я пытался заглушить в себе, звучали примерно так – «А кто это самое количество устанавливал, и где же эта мера, которой мерят потребности?».
Да… когда выходил из квартиры, обратил внимание, что недостающие ключи в коллекции были на месте. Когда появились недостающие два? Вероятно, что Алексей брал их и теперь вернул на место. Впрочем, или это только показалось, что маленький ключик вроде был другой. Да и хрен с ними, мне-то какое дело.
