На корабле я познакомился с русским купцом моих лет. Его звали также как и меня, Иоанном, Иоанном Роговым. Я спешил овладеть хотя бы начатками русского языка, он изучал наш язык. Языки были похожи. Так, например, hlaifs по-русски «хлеб», mutter – «мать» и так далее. Помогая друг другу, мы сошлись ближе. Он оказался интересным собеседником. И когда мы прибыли в Новгород, договорились не прекращать нашу дружбу.
Новгород удивил, нет, восхитил меня, побывавшего до этого во всех крупных торговых городах Европы.
Что первое, бросилось мне в глаза, - чистота и порядок. После Парижа, утопающего в грязи, где помои и нечистоты выливались прямо из окон, улицы русского города показались сказкой. Новгородцы делали все, чтобы благоустроить свой город. Одни мостовые чего стоят!
Иоанн рассказал, что ещё с середины X века в Новгороде стали стелить деревянные мостовые, причём за государственный счёт. Когда дерево затаптывалось и начинало погружаться в землю, поверх стелили новый слой мостовой. Для этого были даже особые рабочие – мостники.
Помимо мостовых, строили в Новгороде прекрасные дома и храмы, а также незнакомые Европе удобства. Прежде всего, это дренажные системы – стоки, которые позволяли очистить улицы от лишней воды, а соответственно и грязи. Ну и, конечно, водопровод. Все трубы были сделаны из крепкого дерева, на века, как говорил мой русский друг.
Кроме того, в городе имелись общественные отхожие места. В Европе даже особы королевской крови садились там, где «приспичит». Придворные часто сетовали на то, что все лестницы в Версале провоняли мочой.
Ещё удивило меня то, что от русских не смердело. И дело не в том, что они умело, как в Европе, забивали запах пахучими водами – они мылись! Что для истинного европейца было грехом и преследовалось церковной инквизицией. Даже короли не мылись и разводили вшей! Что же говорить о простолюдинах!
Иоанн часто звал меня в баню – это специальное место для мытья. Но я остерегался нарушить обычай своей родины.
– Ты пойми, – говорил Иоанн мне, – баня для человека – это лекарня. А врачи, зелейники, в бане различными зельями из трав лечат даже самые тяжёлые болезни. У меня есть друг – монах Онуфрий, так он вообще чудеса творит.
В конце концов, я согласился – не мыться, конечно, а просто посмотреть. Любопытно же!
Иоанн привёл меня к небольшому деревянному домику на берегу реки Волхов. Мужчины, накалив каменную печь, входили туда совершенно нагими и там обливали камни и друг друга водой, настоянной на травах. Потом брали пучки прутьев и начинали себя бить, и до того секли, что едва выползали из бани, красные, как раки, и едва живые. Затем ныряли в реку и появлялись на поверхности воды весёлые, со счастливыми глазами. Следом за мужчинами входили в баню женщины с детьми и проделывали то же самое!
Лично мне всё это представилось издевательством над собой. И, разумеется, я не согласился на сей опыт. Но, может быть, русские как жители полуночных земель так согревают свою кровь в северном холоде и закаляются этой огненной баней?
Однажды, когда мы гуляли с Иоанном по центральной улице города, забитой лавками и различными мастерскими, к нему подошёл мальчик и передал кусок коры дерева, густо покрытой какими-то знаками. Я полюбопытствовал:
– Что это?
–Записка от невесты, – ответил он. – Пишет, что забыл о ней и не появляюсь вторую неделю. А ведь это из-за тебя, Иоганн, – улыбнулся он.
– Записка? – удивился я. – На коре дерева?
– Это не просто кора. Это береста. Её варят в воде, снимают с неё наиболее грубые слои и нарезают на прямоугольники,– пояснил Иоанн.
– Дай посмотреть! – я взял бересту в руки. И впрямь мягкая и скручивается в рулончик.
– А чем на ней пишут?
– В основном, выцарапывают острыми предметами, но некоторые пишут и чернилами.
– И много у вас девиц грамотных? – ухмыльнулся я, представляя германских женщин за конторками.
– Так у нас все грамотные, – не понял моей шутки Иоанн. Учатся детьми в школах при храмах и монастырях. Бумага дорогая, на ней только важные документы пишут, а на бересте каждый нацарапает.
Спасибо за удовольствие прочесть!