22.
Осенний холодный моросящий дождь. Без начала и без остановки сеет водяною пылью На карнизах окон собираются тяжелые капли и методично вколачивают замысловатый ритм в какую-то жестянку за высоким оконцем кабинета Архара.
Вот уже третий час пошел, как Рубен мусолит страницы, подперев одной рукой щеку и изредка прерывая чтение восклицаниями типа – «вот, охренел… угу…» и непереводимыми армянскими ругательствами. А я сижу в кресле, «пользую» коньячок и чувствую себя, если бы еще не эта боль в спине, то вполне…
Наконец Рубен Робертович переворачивает последнюю страницу и недоуменно таращит на меня глаза
- Где конец, мерзавец?
Я, потянувшись в кресле, с плохо скрываемым чувством превосходства, изрекаю
- В моем конце… твое начало – и при этом выразительно щелкаю пальцами.
- Крахобор, паразит, кровосос… - Архар роется долго в карманах, кряхтя, разворачивается вместе с креслом и открывает сейф, что стоит на полу за его спиной - … мытарь сраный. Получай свою мзду и гони на стол финал.
Я пересчитываю честно заработанные зеленые стольники, медленно и аккуратно укладываю их в старенький бумажник
- Дело в том, Рубен Робертович, что финальных страниц пока нет, но… не стоит сильно расстраиваться – финале я прямо здесь, не выходя из кабинета, и напишу. – И вдруг делаю неожиданное предложение – А давайте сделаем так. Давайте вместе напишем. Я вас в соавторы возьму и даже часть своего гонорара верну? А? Как вам такое предложение? Катит?
Архар долго хлопает глазами и жует свои губы. Наконец «созревает».
- Правда, что ли? А что, в этом что-то есть такое… ну, и с чего начнем?
- С того, что осталось нам неизвестно?
- Ясно – где бабки. Ну, и кто все это затеял.
- Точно. Тогда еще один вопрос? Вот сейчас, когда вы открывали сейф… кстати, ключик любопытный у вас. Сколько таких ключей имеется?
- Один. Вот этот.
- Точно?
- Был запасной, но я его потерял, давно уже… лет пять прошло. Все думал, что надо бы личину поменять, но потом забыл. – и слегка насторожился даже – А, собственно, это к чему ты клонишь?
- Это пока просто так. Пока.
- Темнишь, Иваныч, ой, темнишь. Мне интересно – кто эту всю комбинаторику затеял, а ты мне про ключи. – и вдруг рявкнул громко – Кто в этом деле центровой?
- Как кто? Как кто? – я выдержал приличную паузу, посмотрел, что коньяк закончился и вздохнул – Да вы же и есть центровой. Кому, казалось бы, еще им быть?
Рубен надул щеки, а потом неожиданно захихикал и стал снова похож на Мюллера-Броневого.
- Шалишь, Иваныч, сочиняешь. Этого-то никто и никогда не узнает. Даже если найдут эти самые бабки твои. И потом… ты все это сочинил. На самом деле-то ничего и не было. Фантазия одна, да и только.
- Фантазия говоришь? Может быть, может быть. А вот если я тебе скажу сейчас, что вот, скажем, за этой дверью на месте Аллочки сидит майор Смирнов… естественно не один, а с присными… а за другой дверью, вот за этой стоит,… нет, скорее всего, сидит – три часа подряд стоять приятного мало – человек, который знает, где листочки эти самые лежат. И может привести самые неопровержимые доказательства…. Листочки, за которыми миллиардики светятся…
- Да, понял я, Иваныч, понял. Ты и теперь сочиняешь. Стало быть, Архаров в твоей повестушке – это я? Фамилию только поменял. Мне, конечно, лестно войти в литературу прообразом этакого масштаба, но…
- А все же?
Архар вскочил и замахал даже руками
- Все! Хватит мне мозги дурить, дописывай, и катись на полгода куда хочешь до третьей книжки!
- Ладно, Рубен Робертович. Я не переломлюсь, встану и сам за вас открою дверь.- Я действительно вылез кое-как из кресла и только теперь понял, что совсем не стоило усердствовать с коньяком, повело слегка – ну, так какую дверь сначала открыть? Не подскажите?
Я действительно попытался подняться с кресла, но без особого усердия. Архар внезапно успокоился и сел.
- Ну, артист. Тебе бы в театре представлять
- Знаете, в чем ваш прокол? Доверенную шестерку надо выбирать осмотрительно и не все выкладывать ей. Это раз. И второе – Власенко был очень болтлив, если чрезмерно примет. Вы же с ним частенько «заряжались».
- Почему бы не выпить с хорошим человеком?
- Да и договориться, как подставить его хозяина…
Архар хмыкнул, потер нос свой и тихо сказал
- Все. Пошел вон. Будет он на меня хвост подымать – и вдруг сорвался на крик – Пацан с грязной попкой будет мне тут уголовщину клеить!
- Остынь, Робертыч. Пошутил я. Считай, что финал дописан. Я наш с тобой разговор на пленку записал, можно просто сделать стенограмму и все – финец.
- Уфф… ты меня своими… доканаешь. Так ведь можно черте до чего дойти…
- Ладно, будем считать, что ты тут ни при чем совсем. Ничего не знаешь, не ведаешь, а все устроила Аллочка-гнидочка. Как думаешь, так можно закончить?
Это был уже удар ниже пояса
- И чтобы какая-то баба… твоего Архара… ну, мерзавец. Ну, мерзавец!
- Вот те раз, чуть что, так сразу и мерзавец. Смотри сюда. Журнальчики тебе кто притащил? Кто тебя к делу Власенко этими журнальчиками прицепил?
- Иваныч, ты коньяк уже весь выжрал? Плесни… ты меня до инфаркта решил довести?
Я взял бутылку и разлил остатки на двоих. Вышло по полбокала. Архар сам подошел, взял свой бокал и залил в себя всю «дозу» залпом, чего раньше никогда за ним не наблюдалось. Поставил бокал на место, зачем-то потряс пустую бутылку, словно от этого в ней еще что-то могло появиться.
- Нет, Иваныч. Пусть будет лучше так – во всем главным будет твой Архар. Не хочу, чтобы женщина… пусть она делает то, что хорошо умеет и все. Вызывай своего Смирнова, колоться буду. Хотя подожди… скажи сначала, где же все-таки эти твои листочки? У кого они? Допустим, я их давно… нет, не так… ничего не знаю – ты автор, ты и в ответе. Где листочки?
- Как где? Да у тебя же в сейфе. В самой нижней папочке, в которой ты даже и не помнишь, что лежало. Власенко у тебя ключик от сейфа один реквизировал, сам своего хозяина обчистил, да тебе же в сейф, надеюсь, без твоего ведома, и положил. А ключик этот у Репиных на стеночку повесил, в коллекцию, чтобы ненароком не потерять. Да заодно и кое-какие сведения об Орловской ячейке Репиным доверил. Уж очень хотелось ему сердечному самому попользоваться, да только его партийная совесть не позволила. Вот трахать чужую жену и свою подкладывать позволила, а коммунистические высокие идеалы предавать нет… шибко был убежденный. Вот чего ты мог и не знать о нем.
За этой вот дверью сидит твой основной исполнитель и «ликвидатор». Пусть еще немного посидит, подождет…
Задумано у тебя все было очень здорово. Сначала хозяина Власенко – депутатика думского уведомить о славном партийном прошлом его помощничка и о его тайнах. Только о ячеечке не упоминать. Потом некоторую схемку предложить – пусть, мол, сам это дело поковыряет. Ну, а как «жмурики» появятся, тут уж меня подключить. Чтобы я ментов в нужном ракурсе информировал…
- Нет, не так. Я сам ему ключ отдал, а он потом сказал, что потерял. Вот я и решил все это обстряпать. Годится? Только уговор… измени мою фамилию, адрес и прочее. Ну, чтобы, сам понимаешь. Договорились? А теперь гони обратно сто баксов, я их честно заработал. И зови сюда своего Смирнова и Коляна из той комнаты.
- Я не говорил, что его Николаем зовут.
- Это я тебе бесплатно… дарю. Понял? И еще… скажи, тебе правда, снились собачьи сны?
Октябрь 2003
