Глава 2.
1.
Ольга Никаноровна Авдеева сидела в небольшой комнатке на втором этаже дома 37 по ул. Генерала Кондратенко и с беспокойством прислушивалась к редким выстрелам на улице.
Ее муж, капитан Сергей Авдеев, с раннего утра был вызван вестовым в штаб Добровольческой армии и за целый день не подал о себе ни одной весточки.
Наконец в коридоре бывшей гостиницы раздались торопливые шаги, дверь распахнулась и в комнату вошёл капитан. Расстегнув портупею и сняв шашку, он сбросил шинель и коротко обняв жену, подошел к окну и о чем-то задумался.
- Что случилось, дорогой? Ты чем-то озабочен? – Ольга Никаноровна подошла к мужу, протягивая ему изящную фарфоровую чашечку горячего чая. Сергей Георгиевич с благодарностью взглянул на супругу, взгляд его смягчился. Сделав глоток чая, он с трудом заговорил:
- Увы, мон шер ами, но ситуация в городе критическая. Со дня на день в Одессу войдут красные, и у нас остаётся один выход – эмиграция.
Ольга медленно опустилась на стул.
- Хоть и понимаю умом, что надо уезжать, но… Сереженька, ведь это наша Родина, наша Россия. А там? Что там ждет нас на чужбине? И главное – куда? Куда бежать от всего этого?
- Пойми. Мы с тобой для них – капитан кивнул куда-то в сторону окна – мы для них яркие представители враждебного класса эксплуататоров, дворян. И никто не будет разбираться, что я простой офицер, который честно воевал за Отечество на полях Первой мировой, а ты работала в госпитале по уходу за раненными. Нас просто выведут за угол и шлёпнут – он горько усмехнулся. – шлёпнут и вся недолга. И получит кто-то за наш расстрел новые сапоги или шаровары в награду. Ну или чем там красные Наполеоны награждают свою «старую гвардию».
Берём с собой только ценные вещи, которые могут уместиться в дорожный саквояж, остальное оставляем здесь. На пароход нас с багажом не пустят. Так что возьми с собой свои драгоценности, ну и еды какой-нибудь на первое время.
- Так куда мы все-таки направимся?
- А это будет «офицерская рулетка». На какой корабль мы сможем сесть, туда и отправимся. Главное покинуть Одессу до прихода большевистских частей.
2.
Через два часа Авдеевы торопливым шагом прошли через Колодезный переулок до Гаванной, а потом вниз по Военному спуску, пока наконец не добрались до Военного мола Угольной гавани.
Все пространство было заполнено беженцами обоего пола, разных сословий и вероисповедания. Это людское море устремлялось сначала к одному кораблю, потом откатывалось назад, как волны Черного моря на пляже в Аркадии, оставив на корабле свои брызги в виде счастливчиков, попавших на борт. Очередной набег людской волны на следующий корабль проходил так же, как и предыдущие.
С мостиков кораблей раздавался усиленный рупором призыв: «От борта! От борта! Пароход опрокинете!!!» Толпа отваливала от одного борта к другому, корабль перекатывался с борта на борт как кукла-неваляшка, в темные, покрытые мазутными пятнами воды Черного моря срывались те, кто пытался хоть как-то удержаться за поручни, но были сброшены в воды более удачливыми соперниками. Периодически раздавались одиночные выстрелы, и очередное тело, не справившееся с ностальгией и страхом перед будущим, падало в море.
Над всем пространством Угольной гавани стоял нечеловеческий гул и ругань многоголовой гидры, которая, извиваясь, пыталась уместить свое тело на кораблях. Это был стон прощания чудовища со своей родной землей и вой страха неизвестности.
Вцепившись в рукав шинели своего мужа, Ольга Никаноровна больше всего боялась хоть на секунду оторваться от него, прекрасно понимая всю пагубность такого момента – толпа моментально бы их разлучила. А вот смогли бы они вновь воссоединиться…
Авдеев, решительно действуя локтями, пробирался вперед, к ближайшему кораблю. Фуражка сбилась на бок, красное от напряжения злое лицо было покрыто потом, шашка волочилась по земле, но локтем он чувствовал мертвую хватку своей Оленьки и продолжал упорно пробираться к кораблям.
Оказавшись на борту, капитану удалось отыскать небольшой клочок свободного пространства на палубе и усадить туда жену. Всё пространство было занято беженцами, которые продолжали грузиться на корабль.
В это время со стороны Николаевского бульвара раздались выстрелы, артиллерия красных начала обстрел порта и гавани, что вызвало панику среди ожидающих погрузку людей.
Корабль, на котором находились Авдеевы, маневрируя малым ходом, стал выдвигаться на внешний рейд. Возврата назад не было. Дорога в Россию была закрыта навсегда.
3.
Черное море, обычно ласковое, теперь казалось суровым и равнодушным к их судьбе. Волны мерно бились о борт, унося их все дальше от берегов родной Одессы. Сергей Георгиевич с женой вглядывались в горизонт, где в конвульсиях братоубийственной войны билась Россия, где брат шёл на брата, а сын на отца, где трещал вековой хребет державности, народности и православия. Какая она будет, будущая Россия? Никто не даст ответа. Но Авдеев понимал, что изменить принесенной императору присяге, значит предать свои идеалы, свою офицерскую честь. А это было сильнее даже страха перед неизвестностью, перед чужбиной, перед смертью.
Постепенно, с каждым пройденным морским узлом, туман рассеивался, и перед ними открывались новые пейзажи. Проплывали чужие берега. Каждый новый порт, каждый новый город вызывал смешанные чувства: любопытство и тоску. Супруги видели чужие земли, слышали незнакомые языки, но сердце стремилось в Россию, не соглашаясь с доводами разума о невозможности этого возврата.
После многих дней пути их корабль попал в Средиземное море. Конечная цель – Тунис, Бизерта.
Здесь уже были корабли Русской эскадры пришедшие сюда из Крыма. Экипажи и беженцы были размещены в лагерях на французских военных территориях.
Авдеевых разместили в лагере Джебель Кебир. Первое время они привыкали к новым условиям жизни, стараясь сохранить свои честь и достоинство.
- Душа моя, - обратился однажды к супруге Сергей Георгиевич, возвратившись после офицерского собрания в Бизерте, - я вижу, как тебе трудно привыкнуть к жизни в этом старинном мусульманском городе. Мне здесь тоже многое не по душе. И я пришел к тебе с предложением: французские власти предлагают помощь нашим соотечественникам, приглашая к себе в страну.
Я считаю, что надо ехать. Это все-таки христианская Европа, а не магометанский африканский север. Да и французский язык я думаю, мы с тобой не позабыли. Что скажешь?
- А ты уверен, что это лучший вариант, Серж?
- Это не лучший, но единственный на сегодняшний момент. Тем более, что завтра поутру в Марсель отправляется транспорт с нашими соотечественниками. Надо ехать!
- Раз ты принял такое решение, то я согласна.
На следующий день супруги погрузились на борт транспорта. Их ждала небольшая, но все-таки каюта и им предстояло путешествие в относительно комфортных условиях.
Путешествие было долгим. Они пересекли Средиземное море, видели величественные берега Италии, ощущали тепло южного солнца. Каждый день приносил новые впечатления, но и новые сомнения. Смогут ли они начать новую жизнь в чужой стране? Найдут ли свое место под солнцем?
Когда корабль наконец причалил к берегам Франции, Сергей Георгиевич и Ольга Никаноровна почувствовали одновременно облегчение и страх. Марсель встретил их шумом, суетой, незнакомыми лицами. Но в этом шуме, в этой суете, они увидели и новую возможность. Возможность начать все сначала, построить новую жизнь, но и сохранить в себе ту частичку России, которая навсегда останется в их сердцах. Оставалось преодолеть последний маршрут Марсель – Париж. И можно начинать заново строить свою жизнь. А какой она будет? Кто знает…
