Произведение «Подвиг во имя искусства» автора Магдалина Гросс

1942 год. Смоленский фронт. Земля, изрытая воронками от снарядов. Почерневшие деревья без листвы. Тяжёлый запах гари, стойко осевший в воздухе. Кажется, что в нём, в этом воздухе, есть всё, кроме самого воздуха: копоть, сажа, свежести нет даже в помине. Линия фронта – вот она, совсем рядом – гул канонады не затихает ни на минуту.
В этих условиях несут службу советские солдаты, среди которых – молодой боец Николай. Ему всего двадцать пять лет, но война уже успела оставить свой след: в глазах – усталость, на лице – преждевременные морщины, на висках – седина, покрывшая русые волосы.
Николай служит в стрелковом полку уже год. Ох, как же много успели за этот короткий период времени увидеть его глаза: это и гибель товарищей, и разрушенные деревни, и слёзы родных, потерявших на войне отцов, сыновей, братьев…. Каждый день – тяжёлые бои, бесконечные атаки, нехватка боеприпасов и продовольствия. Солдаты спят урывками, едят не всегда досыта, моются редко. Что поделать – война… Но самое тяжёлое – моральная усталость. Кажется, что этим боям не будет ни конца, ни края.
Однажды утром, когда бойцы отдыхали от боя, по окопам пронёсся слух: «К нам едут артисты! С концертом! Шесть или семь человек!» Сначала никто не поверил – какая может быть концертная бригада на передовой? Но вскоре действительно подъехала потрёпанная «полуторка», из которой стали вылезать люди в гражданской одежде: музыканты, певцы и даже танцовщица!
Командир полка собрал личный состав:
– Товарищи! – как можно торжественнее начал он. – У нас сегодня настоящий праздник! Бригада артистов приехала поддержать наш боевой дух. Концерт будет через час у землянки. Всем присутствовать обязательно!
Последние слова он бы мог и не произносить, потому что новость мгновенно взбодрила измученных бойцов. Кто‑то начал отряхивать гимнастёрку, кто‑то приглаживать волосы. К молчаливому и серьёзному Ване Земскову, у которого имелся запас ваксы, моментально выстроилась очередь: начистить сапоги до блеска хотелось каждому. Даже на лице вечно хмурого старшины, который обычно всех ругал за безделье, появилась улыбка, и при этом он радостно говорил:
– Ну, ребятушки, вот и на нашу улицу пришёл праздник. Отведем душу по полной!
Ровно в назначенное время артисты начали выступление. Они расположились прямо на поляне возле землянки. Получилась своеобразная сцена под открытым небом.
Первой выступила певица в красном платье — она пела «Синий платочек» – песню, которая уже была известна тем, кто защищал Родину на фронтах. Солдаты, забыв про войну, слушали её, затаив дыхание. Потом был скрипач, который импровизированно играл «Катюшу», затем вышел юморист с забавными историями. Всё это было очень здорово, и у бойцов возникло ощущение, что никакой войны даже и нет. Что они смотрят выступление в самое обычное мирное время. Артистам постоянно кричали «браво» и хлопали в ладоши, не жалея сил.
А Николаю особенно запомнился молодой певец. На вид ему было года двадцать три – не больше. Он был высокий и стройный, с очень выразительными глазами. Он пел «Тёмную ночь» так проникновенно, что у многих солдат на глазах выступили слёзы. Даже старшина вытащил из-за пазухи носовой платок и то и дело прикладывал его к глазам. Когда артист закончил, раздались аплодисменты и крики «Браво!», «Ещё!». Артист был явно смущён, он не ожидал такого внимания. Потом он как-то застенчиво поклонился и улыбнулся. А после тихо сказал, что до войны ему ни разу нигде не удалось выступить. Даже на самой обычной площадке он не пел – сразу в фронтовую агитбригаду попал. Слушая его рассказ о себе, впервые за долгое время младший сержант Николай Браткин почувствовал, как в душе его что‑то оттаивает.
Идиллию нарушил резкий звук – далёкий гул самолётов. Все замерли. А гул меж тем нарастал, становился всё громче и громче.
– Воздушная тревога! – закричал старшина не своим голосом. – Чего сидите? Марш в укрытие! – И, как это за ним частенько водилось, для острастки добавил не очень приличные выражения, характерные только для русского языка.
Артисты растерялись. Молодой певец, совсем ещё мальчик, который только что улыбался, смущённо рассказывая о годах учёбы и первых выступлениях на фронтовых сценах, теперь стоял бледный, не зная, куда бежать и что вообще делать. Танцовщица, которая так и не успела выступить, побежала за солдатами в землянку. Скрипач, судорожно прижав к себе инструмент, смешно запрыгал по кочкам вслед за ней.
Николай, который всё видел, сразу оценил ситуацию. Сначала ему бросилось в глаза, как молодой певец будто застыл на месте, словно парализованный страхом. Пули уже засвистели вокруг, взрывы гремели всё ближе. А он всё стоял, не решаясь бежать, и как-то робко оглядывался на приближающиеся немецкие самолёты.
– Чего он стоит? – недоумевал Николай, – ведь так и погибнуть недолго!
Дальше думать уже было некогда. Младший сержант со всех ног побежал к артисту и резко ударил его сзади в ту область, где сгибались коленки. Певец даже не успел ничего понять – он просто рухнул на землю. В тот же миг Николай бросился на него сверху и закрыл парня своим телом.

Сколько они пролежали так – сказать было сложно. Николай продолжал закрывать молодого артиста до тех пор, пока не утих гул самолётов и пока не прекратились взрывы. Всё это время Николай чувствовал, как дрожит под ним артист, слышал его прерывистое дыхание. Сам он неожиданно ощутил острую боль в плече. «Осколком зацепило, – с какой-то внутренней злостью подумал он, – второй год на фронте - и ни царапины. А тут – на тебе, и ведь надо же, как всё неожиданно получилось!» Но главное – и это Николай знал точно, – оба они – и артист и он сам – были живы.
Когда налёт закончился, солдаты, не успевшие добежать до укрытия, начали подниматься с земли. Кто‑то стал помогать артистам подняться на ноги, кто‑то проверял, нет ли раненых. Николай с трудом встал сначала на колени, затем в полный рост. После этого помог встать певцу. Тот здорово перепугался и теперь смотрел на него полными слёз глазами:
– Спасибо… спасибо тебе, солдат! – то и дело повторял он дрожащим голосом. – Ведь ты жизнь мне спас!
– Да ладно, – отмахнулся Николай, морщась от боли в плече. – Главное, что целы.
Его отправили в госпиталь. Рана, по счастью, оказалась совместимой с жизнью, хотя осколок раздробил верхнюю часть плечевой кости. И всё же молодость взяла своё. Сначала одна операция, затем другая – через полтора месяца младший сержант Браткин уже вернулся в строй.
Когда командир полка вызвал его к себе, Николай даже не понял, зачем.
– Молодец, боец! Настоящий подвиг совершил. Артиста спас от гибели, рискуя собственной жизнью! Представлю тебя к награде. – неожиданно для себя услышал он.
– Да какой там подвиг? – искренне удивился Николай. – Просто не мог допустить, чтобы человека убили вот так, ни за что.
– Кого тут из нас убивают за дело, браток? – усмехнулся командир полка. – Война всем раздаёт немилосердно.
Где-то через полгода Николаю снова посчастливилось встретиться с той же бригадой артистов.
Молодой певец, узнав Николая, бросился к нему:
– Друг, я тебе обязан жизнью! Как я могу отблагодарить тебя?
– Просто пой дальше, – улыбнулся Николай, – вот и вся награда. Твои песни нужны нам здесь, на фронте. Они помогают, они очень помогают нам бить врага.
Певец крепко пожал ему руку и с жаром произнёс:
– Клянусь, я буду петь для наших бойцов до самой победы!

А Николай продолжал воевать. Он участвовал в освобождении Смоленска, потом пошёл дальше на запад. И часто вспоминал того молодого парня, который так проникновенно пел «Тёмную ночь»… Потому что он точно знал: искусство – это тоже оружие. Оно поднимает боевой дух, вселяет надежду, напоминает о мирной жизни. И если теперь в этом была хоть малая толика его заслуги – значит, он воюет не зря.
Война закончилась победой. Николай Браткин вернулся домой живым, хотя и не без ран. Спустя несколько лет он женился.
Он не любил говорить о войне. Когда племянники (обзавестись своими детьми у них с женой не получилось) спрашивали его про то, как он был на фронте, он чаще всего молчал. Ему было о чём рассказать, но Николай Павлович Браткин предпочитал не поднимать эту тему.
И только спустя десять лет, когда весь советский народ праздновал десятилетие победы над фашистами, он рассказал двум сероглазым девчонкам-племяшкам не про бои и сражения, а про то, как однажды спас артиста во время авианалёта.
Закончив свой рассказ и глядя на притихших детей, которые смотрели на него во все глаза, он покачал головой:
– Понимаете, детушки, победа-то ведь ковалась не только на поле боя. Прежде всего, она ковалась в сердцах людей, в их вере, в их способности оставаться людьми даже в самых страшных условиях. И песни, и стихи, и спектакли – всё это помогало нам выстоять. Потому что война – это не только пули и снаряды. Война – это ещё и борьба за человеческую душу. И в этой борьбе мы тоже победили.
Девочки слушали, затаив дыхание. А где–то вдалеке по радио зазвучала знакомая мелодия: «Тёмная ночь, только пули свистят по степи…» И гвардии сержант Браткин подпевал, вспоминая тот день на Смоленском фронте, молодого певца и свой неожиданный поступок, который, возможно, и не был подвигом по уставу, но стал настоящим человеческим поступком в тяжёлое для народа время.