Глава 2. Три сестры.
- Нас в семье было четверо детей, - справившись с волнением, заговорила хозяйка.
Брат Виктор был старшим. Затем шла Лизавета, которую ты хорошо знаешь. Она живет с мужем Дмитрием недалеко от нас. Бог не дал им деток, а живут между собой тихо и мирно. За Лизаветой шла Марта, а затем появилась на свет и я. Правда Марта была красавицей? – спросила тётя Даша, словно ей нужно было моё подтверждение.
-Была? – не удержалась я. Она, что ….умерла?
Тётя Даша только махнула рукой, чтобы я выслушала её. Я видела, что ей очень трудно даётся этот рассказ. Но сказать ей, чтобы замолчала я не могла. Слишком заинтриговала меня эта фотография.
-Родители мои, - продолжала тётя Даша, своей земли не имели. Был совсем крошечный кусочек около старой избы, которая раньше стояла почти на этом же месте. На этой полоске мать могла посадить немногим больше, чем ведро картошки, чтобы детишкам голодным было чем рот закрыть.
-А, как же так можно было жить? – с удивлением спросила я.
-Батрачили у панов с утра и до ночи. За это получали немного злотых и зерна, чтобы кормить семью. Семья была большая: у отца была на иждивении мать, а у мамы оба родителя. Конечно, старики, как могли помогали по дому, пока родители трудились на панских землях. А дома было чем заняться: нас детишек было четверо. И каждого надо было напоить, накормить, приласкать.
Я, хоть и младшей была, но подозревала, что в семье не всё гладко. Хатка-то наша небольшая была. Не было возможности каждому иметь свою комнатушку. Вот и отгораживались семьи ситцевыми занавесками. Иногда ночью я слышала, как плачет мать, а отец упрекает её в измене. Потом, уже под утро мирились. Но я видела, что у матери глаза красные от слёз или от бессонной ночи. Потом, когда я уже подросла, и, когда старики один за одним ушли в мир иной, я подслушала разговор соседок. Они говорили, что Марта не родная дочь Степана, что мама родила её от пана. В то время мама работала у пана Лоздовского в покоях горничной.
Наверное, оно так и было. Потому, что наша Марта ни на кого из нас не была похожей. Она, действительно, была других кровей. И мать к ней относилась более ласково, что ли. Приходя с работы, она первым делом могла приласкать свою любимицу Марту. Я подозревала, что тишком совала ей то пряник, то конфету. Уже ночью, когда все засыпали, Марта тихо, как белка, хрустела, спрятавшись под одеяло с головой. Я всё понимала и очень обижалась на мать.
Потом, когда паны спешно начали покидать свои поместья и уезжать в Польшу, пан Лоздовский, как я узнала позже, оставил некоторое богатство для своей дочери Марты. Мать сразу не осмелилась признаться в этом отцу, а только после его смерти начала понемногу тратить золотые монеты, чтобы как-то прокормить семью.
Наш старший брат Виктор, которому и 16 лет не было, покинул дом, уехал куда-то в Россию и от него не было известий. Потом Лизка вышла замуж за Димку Верещаку, работать она не могла или не хотела, ссылаясь на состояние здоровья. Образования она имела два класса польской школы. Я смогла только закончить четыре класса, и пошла в колхоз работать на ферму, телятницей.
А вот Марта умудрилась соскочить с телеги, которая во всю прыть мчала всех в этот самый колхоз. С помощью подкупа, так шептались в деревне, мать умудрилась достать необходимую справку и Марта уехала в город. Она уже имела образование 7 классов. Писем нам она не писала. Иногда мама исчезала на несколько дней. Нам говорила, что едет в город по делам. Но мы понимали, что едет она на свидание со своей любимицей. Мы знали, что Марта вышла замуж. Мужа Геннадием звали. Но ни разу не видели его.
Потом грянула война. Мужчин призвали в 1943 году на фронт. Я-то была не замужем, а вот Лизка своего Дмитрия проводила на войну и теперь почти каждый вечер приходила к нам ночевать.
К концу войны мама уехала и вернулась домой с пятилетней девочкой, которую звали Инной.
-Это дочь нашей Марты, - категорически отвергнув всякие вопросы, сказала она. Инна будет жить с нами. А с нами – это значит, со мной и с ней, так как Лизка сразу отстранилась от малышки. Надо сказать, что девочка очень была похожа на свою мать Марту.
-А, что с отцом девочки? – спросила я.
-Отец погиб на войне, - сказала, как отрезала мать, и больше не добавила ни слова.
По деревне пошла молва, что сама Марта работала у немцев и, когда началось отступление, какой-то офицер увёз её с собой.
Я задала вопрос матери, но он только шикнула на меня и охота задавать всякие вопросы у меня сразу отпала раз и навсегда.
Было видно, что Инна очень страдала без матери. Да и моя мама мучилась бессонными ночами. Я слышала, её вздохи, её молитвы ночные, но ни о чём спросить не могла. Я знала, что никакого ответа не получу. Инна всё больше привязывалась ко мне и вскоре начала в забывчивости называть меня мамой. Потом бывало спохватится, испугается, замолчит и смотрит карими глазенками на меня, я делаю вид, что так и должно быть. И в конце концов, она уже не стесняясь меня мамой называла.
Тут тётя Даша остановилась и снова ладонью вытерла слёзы, которые так и капали одна за другой из ее глаз. Молчала и я, стараясь не потревожить это раненное сердце.
продолжение следует
