Агнес лежала на кровати, прижав ноги к груди. Никакого раздражения от долго мигающей лампы и летающей мухи. Никакого интереса к громкой ссоре в коридоре. Девушка ничего не чувствовала, кроме тоски, невыносимо вязкой и тягучей, словно болото, завлекающее в свои сети очередную жертву. Сердце болело, нет, болела душа.
На тумбе стоял поднос с едой, к которой она ни разу так и не притронулась. Не хотела. Не было сил. Зашёл врач с медсестрой. Они, смотря на тумбу и на саму пациентку, о чём-то переговаривались. Девушка даже и не пыталась их слушать. Только лишь невольно наблюдала, как врач делал пометки в своём блокноте, а медсестра, внимательно слушая, поддакивала. Ушли. Тишина. Лишь тиканье часов да жужжание мухи. Агнес закрыла глаза.
Ей вновь снился кареглазый мужчина. Он сидел на кровати и увлеченно рассказывал о живописи. Она сидела у него на коленях, нежно перебирая волосы. Агнес бросила стабильную работу и уехала вместе с ним покорять вершины современного искусства. Часто в порыве творчества у него случались нервные припадки. Он раскидывал вещи, кричал и пил безбожно. Тогда она молча, без каких-либо упрёков была с ним рядом, обнимая, выслушивая, не оставляя его одного ни на минуту. Порой занимала денег на очередные курсы по живописи. Ждала мужчину, переживая, допоздна. Девушка знала, что он её любит. Он водил её в красивые рестораны, дарил цветы и украшения, помогал в поисках работы. Но вот однажды кареглазый мужчина закрыл за собой дверь и не вернулся. Написал лишь пару строчек: "Устал. Охладел. Прости". Она посвятила ему всю себя, а он ушёл, спокойно, без лишних эмоций, не придав их связи никакого значения.
Девушка проснулась и истошно закричала. Она била себя руками, кусала губы до крови, выдирала волосы. Прибежали медсёстры, обхватили её руками и вкололи лекарство. Девушка вновь безучастно посмотрела в потолок.
