Найдено: декабрь 2024 года, на чердаке дома, продаваемого в Псковской области. Новые хозяева разбирали хлам и нашли старый солдатский вещмешок, а в нём — тетрадь в коленкоровой обложке с надписью «Мои сны. Мария Ивановна, 1943–1945». К тетради была привязана верёвочкой записка, сложенная вчетверо, более поздняя — почерк другой, но материнский.
Текст записки (на отдельном листе):
«Дорогой внук или внучка, или просто добрый человек, нашедший эту тетрадь.
Меня зовут Мария Ивановна. Я родилась в 1922 году. Эту тетрадь я вела в годы войны, когда работала в госпитале в тылу. Я записывала свои сны. Не потому, что была суеверной, а потому что они всегда сбывались.
Я видела во сне лица раненых — тех, кто умрёт в ближайшую ночь. Я видела во сне своего мужа, Алексея, который ушёл на фронт в 41-м. Он мне снился каждый четверг, и я знала, что он жив. А когда он перестал сниться — я поняла, что его нет. Так и случилось. Он погиб под Сталинградом в 43-м, а я узнала об этом через месяц из похоронки. Но сердце уже знало.
Я не хочу, чтобы тетрадь канула в небытие. Я пишу этот листок в 1975 году, за год до своей смерти. Я оставляю тетрадь в вещмешке мужа, который храню на чердаке. Может, кто-то найдёт и прочитает. Я научилась за 70 лет жизни одному: сны — это не пустое. Это голос нашей души. Если вы когда-нибудь увидите во сне человека, которого потеряли, не бойтесь. Это он с вами прощается. Или здоровается.
Я хочу рассказать вам один сон из тетради. Самый главный. Откройте страницу 37, запись от 12 мая 1944 года.
(Здесь материнским почерком добавлено: «Доченька или сыночек, прочти. Я там написала главное»).
Я перепишу этот сон для вас, тот, кто нашёл тетрадь:
«Снится мне поле. Ромашки, высокая трава. Идёт женщина с двумя детьми, мальчиком и девочкой. Мальчик лет пяти, девочка трёх. Женщина горько плачет. Я подхожу к ней, спрашиваю: «Что случилось?» Она говорит: «Я потеряла мужа. И дом. И имена детей забыла от горя». Я беру её за руку и говорю: «Ты не потеряла. Ты найдёшь. И имена их — Надежда и Любовь». Женщина улыбается и исчезает. Ромашки осыпаются.
Я проснулась и поняла: это была я. Через десять лет. После войны я родила дочь Надежду (это твоя мама, если ты читаешь, внук). А потом, через пять лет, Любовь. Я назвала их так, как подсказал сон. И они выросли. И у них всё хорошо. А ромашки, которых я на том поле набрала — высохшие лежат в этой тетради на 37 странице. Не выкидывай их. Это семена надежды».
Я, Мария Ивановна, сейчас перечитываю эту запись. Мне 53 года, у меня две дочери и уже трое внуков. Сон сбылся. И я хочу, чтобы вы, будущий читатель, поняли: если вам очень страшно или больно — посмотрите на ромашки. Или закройте глаза. И постарайтесь увидеть что-то светлое. Оно обязательно придёт. Может, не сразу. Но придёт.
Сохраните эту тетрадь. И когда у вас родится дочь, назовите её Надеждой или Любовью. Или, может, Ромашкой. Ведь лучше цветка, который шепчет «люблю», ничего нет.
Ваша Мария Ивановна, 1975 год.
P.S. Если вы мужчина и не планируете рожать — передайте тетрадь той, кто родит. Тайна снов не должна умереть».
Что произошло потом (развязка, которую узнали новые хозяева дома):
Дом в Псковской области купила семья из Петербурга — Алексей и Елена с восьмилетней дочкой Верой. Они приехали на лето, решили навести порядок на чердаке и нашли вещмешок. Елена прочитала записку, потом всю тетрадь (она была небольшой, страниц 50). В ней были разные сны: о хлебе, о похоронках, о свадьбе, о детях. И почти все с пояснениями: «сбылось», «сбылось», «ещё не сбылось, но верю».
Елена заплакала. Её дочка Вера спросила: «Мама, ты чего?» Елена ответила: «Мы должны найти внуков Марии Ивановны. Они где-то здесь, в Псковской области или рядом».
Через местную администрацию (история без интернета не обходится, но сейчас это единственный поиск) Елена нашла Надежду — дочь Марии Ивановны. Надежде было уже под 70, она жила в городе Великие Луки, работала всю жизнь учительницей, у неё были дети и внуки.
Елена приехала к Надежде с тетрадью. Надежда прочитала её, не отрываясь, за один вечер. Потом подошла к комоду, достала старую фотографию: Мария Ивановна с двумя маленькими девочками, в поле.
— Это я и Люба, — сказала Надежда. — Мама ушла в 76-м. Люба умерла в 2010-м. Я осталась одна из их поколения. А тетрадь мы искали — не нашли. Думали, потерялась при переезде.
— А ромашки? — спросила Елена. — На странице 37?
Надежда раскрыла тетрадь. Там, между пожелтевшими страницами, лежали сухие, почти рассыпавшиеся в пыль цветы. Надежда бережно взяла их в ладонь.
— Я посажу их, — сказала она. — Семена, может, прорастут? Сорок лет прошло, но вдруг.
Она собрала крошечные семечки из высохших головок ромашек и посеяла в горшок на подоконнике. Весной они взошли. Тоненькие, слабые, но живые. Надежда пересадила их в сад. Этим летом ромашки цвели — белые, с жёлтыми серединками, они качались на ветру и шептали что-то.
Елена забрала тетрадь с собой в Петербург, но с разрешения Надежды — она пообещала вернуть её через год, когда перепишет и сделает копию для себя. Елена теперь пишет свои сны. Говорит, что они не сбываются — но она только начала. А её дочка Вера перечитала тетрадь Марии Ивановны и решила, что когда вырастет, назовёт свою дочку Ромашкой. Или Надеждой. Ещё не решила.
Через три года Елена получила письмо от Надежды: «Ромашки каждый год цветут. Внуки мои приезжают, собирают букеты. Я научила их верить в сны. Спасибо, что нашли тетрадь. Теперь она у нас в семье, как главная реликвия. Приезжайте в гости. Ромашек много — на всех хватит».
Елена не поехала. Но каждый июнь ставит на стол букетик полевых ромашек — купленных на рынке. Потому что своих у неё нет. Но она верит: однажды она увидит во сне поле, и женщину, и двух детей. И всё обязательно сбудется.
