| «Лукавый мастер (изображение ИИ)» |  |
Он никак не хотел сдаваться: не умирал и всё. В чём только держалась душа в этом человеке. А ему было что рассказать об этом.
В молодости его ценили за искусство делать резные узоры из камня: камнерез он был отличный — все хвалили его.
«Откуда такой талант?» — спрашивали люди. Он знал и молчал. Одна бабка догадалась: «Наверное, от дьявола», — но никому не сказала.
С возрастом мастер, а ему присвоили квалификацию, изобрёл нечто совершенное: станок-не станок, а какое-то приспособление, чтобы работа спорилась. И заказы посыпались как из рога изобилия. Богател он не сразу: надо было оформить цех и нанять рабочих-камнерезов — немалые деньги на это понадобились. Зато потом, когда дело пошло, и расходы сократились, стали появляться излишки денег. А уж куда он их тратил: на образование дочери или на другие нужды — никто не знал. Узнали потом, когда уже было поздно. Однажды к нему зашёл другой мастер по изготовлению сувенирной продукции. Не дружили они: разговаривать было не о чём. А тут зашёл и спрашивает:
— Почему ты мои идеи крадёшь? Я только подумаю, а у тебя стол и игра по моим мотивам.
— Где пример того, что я украл, покажи — посмотрю.
Гость замялся: фигурки не было, она была в его голове. Исполнить ещё не было времени. Постоял-постоял и простился — ушёл ни с чем.
Работа шла: столешница за столешницей — крадёт работы мастер. Да кто поймает? Вот так работает год за годом.
Приходит к нему другой мастер с тем же вопросом, но у него был свой план: он под видом покупателя пришёл посмотреть работы. Но не увидел «краденого»: его заказывать некому. Посмотрел-посмотрел, ничего «не приглянулось» — ушёл. Хозяин насторожился: «Исследует, — подумал, — жди беды. Про задумку мою не узнал — хорошо».
Пришёл бы в следующий раз и заметил камнерез, что пользуется его идеей мастер, но другие дела заставили его отказаться от спора.«Да, ворует, но и я сижу без дела: пока придумаю, прикину, чертёж начну рисовать, а у него готово». Что делать, не знает.
Сдавались мастера, уезжали, продавали имущество. Не стало других мастеров-конкурентов — он один. К нему идут: памятник ли поставить, фигуру точёную из камня изваять и другие изделия из камня заказывают.
Только было одно, что нельзя делать этому мастеру — изделия из дерева нельзя. А так бы и это украл у других мастеров. Не делал, а обидно: мог бы. Думал, думал и стал понарошку брать заказы: из дерева ведь дешевле — не каждому по карману столешницу из резного камня заказать, вот и идут.
А красть идею из дерева не может: не так ему позволено. Было одно предупреждение: загорелся сарай — что могло сгореть, сгорело. Не внял, получай другое: дочка при родах умирает. А уж третьего — последнего, дожидаться не стал — свернул дело, заказы перестал брать совсем. Потерял всё, сидит и думает: «Вот я такой, перестал сдерживать обещания и что получил?» Горько ему: дедушкой не стал — горе горькое тоже. Сидит и плачет. А тут мысль такая приходит в голову: «А давай, — говорит мысль, — мы по-другому сделаем: ты вернёшь всё, что нажил неправедным путём». «Всё? — подумал мастер. — Так с чем я останусь? У меня своих идей не было. Была одна, да я не стал её делать».
А было это как с пепельницей. Делал он разные миниатюры и увлёкся пепельницами, тогда ещё молодой был — инструментов мало. А тут такая идея, не своя пришла — чужая: в виде цветка, роза-не роза, а красиво получилась. Свои изделия забросил, взялся за краденые идеи. И они пошли, а свои исчезать стали — все забылись. И самая любимая модель из мрамора была заброшена — своя. Где она хранится? Стал искать. В подвале, чердак обыскал, в мастерской нашёл. Стоит, с укоризной смотрит.
«Я её сюда не ставил, даже не вспоминал о ней. Много недоделок, стоит — грош цена ей».
А она, не стоящая денег, талант уносит. Как много мог тогда. Одна мысль появилась — не своя, знает, другая, и пошло.
«Как хорошо, — подумал он, — всё бы отдал за такое, но только в камне, за другое не возьмусь ни-ни», — сказал мастер, а кто-то запомнил.
Прошло пять лет. Производство не наладилось, другие мастера вернулись и стали делать лучше прежнего. А когда пришло время расставаться с жизнью, старый мастер ужаснулся: «Ничего не отдал, не вернул. Такие идеи украл, а вернуть нечем», — мучает себя, а встать не может. Увидел свою статуэтку и успокоился: «Вот она — моя работа».
|
