Недавно на одном из каналов "Дзен" была статья, в которой утверждалось, что Гарольду "нужно было просто подождать".
Отвечу как историк.
Он не мог ждать и всё сделал единственно правильно, насколько было возможно в его ситуации. Просто не повезло.
1. Прав на корону у Гарольда II было меньше, чем у Хардрады, и у Гийома. Его избрал Уитенагемот – совещательное собрание англосаксонской знати и духовенства – который к середине XI века уже не мог так просто поставить кого угодно из популярной саксонской знати. Хотя строгий принцип наследования в Англии ещё не сложился, практика выработала обычай: королём должен быть потомок/родственник английских королей. И Уитенагемот, скорее, одобрял и утверждал, чем избирал, именно из таких.
Для сравнения. Харальд основывался на соглашении Магнуса I Доброго и Хардекнута о взаимном наследовании королевства после смерти любого из них. Хардрада был дядей и соправителем Магнуса в Норвегии.
С Гийомом ещё чётче. Даже если не считать достоверной клятву Гарольда в Байё, Вильгельм – двоюродный племянник Эдуарда Исповедника, и в его пользу последний завещал престол. Понтифик одобрил и подтвердил.
2. При таком неустойчивом основании как только древний обычай Уитенагемота, Годвинсон мог удержать свою власть только выполняя некий "негласный договор" с подданными. Он воспринимался как гарант сохранения привычных порядков старой саксонской Англии, свободной пока от глубокой феодализации, более простоватой, но и более свободной.
Монарх, поставленный "советом земли", не мог отсиживаться, был обязан немедленно ликвидировать насилие претендентов над населением его страны, ибо власть его не божественного происхождения, а в выполнении функции защиты пахаря и рыбака. Иначе легитимность быстро бы "испарилась".
3. При выборе приоритета между угрозами "Север-Юг" выбор Севера (норвежцы) был вынужденным, так как эрлы Мерсии и Нортумбрии – Эдвин и Моркар – умудрились проиграть Хардраде сражение под Фулфордом, и теперь надо было спасать Нортумбрию и не дать норвежцам закрепиться в сдавшемся Йорке.
4. Пока устраняли норвежскую угрозу, близ Певенси высаживается Гийом и устраивает террор по всей округе, куда может дотянуться. Голод армии Бастарда не грозит: он пришёл после сбора урожая, у него кавалерия, совершающая рейды. Вопли с юга "спасите" выборный монарх не мог долго игнорировать по указанным выше причинам. К тому же, каждый новый день пребывания и закрепления в Англии Претендента с намного более убедительными правами ослаблял легитимность и стабильность правления Гарольда. Так что, пока тэны ещё подчиняются и приходят к нему с людьми, пока можно собрать фирд – надо быстрее на Юг, выбрать удобную позицию и спровоцировать Бастарда на наступление.
5. Много ли хускарлов могло остаться в строю у братьев Годвинсонов после Стэмфорд-Бриджа? Современные исследователи редко называют цифру, превышающую три тысячи. Тяжёлая победа над норвежцами "ополовинила" профессионалов. Сколько бы ни было фирда (вряд ли сильно много), саксонское войско при Гастингсе было однозначно слабее феодальных ополчений Гийома.
Холм Сенлак особо не спасал – он не очень высокий, не неприступный. Скорее, простая пологая длинная возвышенность, немного замедлявшая атаки кавалерийских контингентов нормандцев, но не делавшая их невозможными. К тому же, рыцарские кони всадников Вильгельма были крупнее и тяжелее тех, к которым привыкли саксы.
Дело не только в недисциплинированности. За каждого убитого рыцаря, даже стоя в строю, саксы расплачивались гибелью нескольких хускарлов. Лучники нормандцев тоже превосходили врага, и давали навесные залпы, прореживавшие фирд. Чтобы не довести дело до преждевременной деморализации, видимо, приходилось вести иногда активную, а не пассивную оборону, переходя в контратаки.
Так что, даже эти потери кидавшихся в контратаки были оправданы. Саксам просто не хватило немного времени. Световой день (14 октября) медленно подходил к концу, и великая авантюра Бастарда повисла на волоске. Продержись саксы ещё час-полтора (до начала темноты) – и, скорее всего, отстояли бы свою страну, свободу и привычный, более вольный образ жизни. Но мойры распорядились так, что Гийом, тоже не щадивший себя в этом деле, выжил, а Гарольд Годвинсон – нет.
