Глава 2. Подъём переворотом
Мы сидели в кабинете на диванчике. На тот случай, если придётся что-нибудь срочно записать, я взял планшет. Юра сидел рядом и молчал. Всего пару часов назад его жизнь переломилась, и никто не мог сказать, чем это всё закончится. Никто не мог сказать даже, вернётся он домой или нет.
Он переоделся в новые штаны – светло-серого цвета, широкие и лёгкие. И свободную рубашку. Настолько свободную, что она казалась на пару размеров больше, чем надо.
Я спросил его:
– Не устал? Может, завтра поговорим?
Он замотал головой и ответил:
– Давай сейчас. А то я не усну.
– Уснёшь, как убитый. Но ты прав, надо прояснить ситуацию хотя бы в общих чертах. И давай так: я тебе рассказываю о том, что будет интересно тебе, а потом ты рассказываешь то, что интересно мне.
– А что тебе может быть интересно? – удивился он.
– А ты забыл про ту вещицу, которая лежит там наверху, в тумбочке под столом? Надо бы, кстати, перенести её в лабораторию и хорошо покопаться внутри. Там должно быть много сюрпризов.
– Не уходи! – Он схватил меня за руку.
– Надо, надо, – возразил я, – представляешь, что будет со мной, если завтра обнаружится, что твой медальон исчез. Это же какой поворот сюжета! А главное, я буду себя ругать последними словами. Ну что – пойдёшь со мной или здесь будешь сидеть?
Было видно, как ему не хочется оставаться одному даже на такое короткое время. Но и усталость брала своё. Он замер в нерешительности. Я махнул рукой:
– Сиди здесь, только не вздумай заснуть! Я обернусь меньше, чем за минуту.
Шкатулка оказалась на месте, и латунная гадость была тоже там. Опасная вещь, нехорошая. «Обращаться с особой осторожностью», как пишут на плакатах. Я поторопился вернуться в кабинет, и вовремя. Мальчишка уютно устроился. Он обнаружил маленькую подушечку и плед, их я всегда хранил в углу за шкафом. Иногда так утомлялся во время работы, что даже не было сил добраться до своей спальни. Я укладывался на этот самый диванчик и позволял себе пару часов сна. Теперь моё ложе было занято.
Бесцеремонно растолкав спящего, я усадил его, чтобы он не вздумал снова отрубиться – по крайней мере, пока мы не проясним главного.
– Итак, мой первый вопрос самый важный. Даже три вопроса. Сколько времени ты пользовался этой штукой? Как ты заставлял её делать тебя невидимкой? Какие ощущения при этом испытывал? Потом я честно расскажу тебе что-нибудь от себя, а потом опять задам пару вопросов. Понял?
– Угу.
– Повторяю: сколько времени она у тебя?
– Где-то два дня.
– Точнее скажи.
– Сегодня суббота?
– Да.
– С ночи четверга.
– С ночи между четвергом и пятницей?
– Да.
– Как ты понял, что она делает тебя невидимым?
– Я повернул её, чтобы посмотреть обратную сторону и…
– Бинго!
– Что? Какое «бинго»?
– Понимаешь, все что-то переворачивали. Все, кто попал сюда. Кто-то обложку книги перевернул. Кто-то найденный кошелёк. Бригада строителей переворачивала огромную бетонную плиту… Но никому не придёт в голову перевернуть вещь, надев её на себя. Я так понимаю, только поэтому ты смог протащить её сюда. Может, ещё кому-то это удалось – только я об этом не знаю.
Судя по виду моего слушателя, он мало что понимал из моего объяснения.
– Все перемещались сюда сразу – в один момент. А у тебя траверс растянулся на два дня. Хотя, конечно, последняя фаза уложилась в три-четыре минуты.
– А почему?
– Могу только предполагать. Скорее всего, эта вещица старалась отправить тебя так, чтобы самой остаться ТАМ. А в этот раз у неё не получилось. И поэтому, ей пришлось подстраиваться под ситуацию. Изменять программу действий, путаться. Ну а далее всё пошло в обычном темпе. Но за это время ты успел много чего подсмотреть в кабинках для переодевания – если я не ошибаюсь.
Зря я это сказал. Мальчик скривился, будто вот-вот расплачется. Я решил сменить тему.
– Можешь вспомнить, как это происходило? Последовательно. С того момента, как ты её нашёл и до самого конца.
И мальчик рассказал.
Вечером отцу принесли коробочку (заказ из службы доставки). Её он оставил на столе, а сам вышел куда-то. Юра – человек любопытный – вытащил кулончик и надел цепочку себе на шею. Повертел её в руках и почувствовал неприятную вещь – показалось ему, что цепочка натянулась, затем резко ослабла. А когда отец вернулся, то оказалось, что сына он будто не видит, на голос отвечает, реагирует лишь «на автомате». Юра коснулся папы рукой, тот лениво отмахнулся – будто от назойливой мухи.
Отец не в духе, такое с ним иногда случалось – вот что подумал сынок. И отправился спать, потому что была уже ночь. А утром его не разбудили. Он встал, оделся, в школу не пошёл. Раз уж всё равно опоздал, решил погулять. Когда вернулся, на него накатила такая сонливость, что он завалился на кровать и проснулся только в полдень субботы.
– Какие у тебя были ощущения? Вообще хоть что-то чувствовал?
Он чувствовал, конечно. Слабый электрический ток пробегал по телу, и наступало возбуждение, как перед прыжком в бассейн с вышки. Подобные ощущения испытывали все, кто был подвергнут трансферу. Только обычные жертвы ловили кайф несколько минут от силы, а у мальчика он растянулся на два долгих дня. Разумеется, первой мыслью его было воспользоваться новым даром в запретных целях. Само влияние медальона способствовало такому подсознательному выбору. Даже когда он мне всё это рассказывал, испытанные им чувства возвращались в воспоминаниях. Лицо его краснело, дыхание учащалось, руки беспокойно двигались.
– Стоп! – сказал я, – Теперь моя очередь. Спрашивай, что тебе интересно.
Он задумался. Но ненадолго.
– Расскажи про эту большую штуку – которая летает.
– Хорошо, слушай про аппарат, – согласился я, – конкретно эта железная будка у меня недавно, до неё были ещё пять – разного размера и формы. Но на самом деле то, что ты видел – жестяная декорация. Самой сути ты не постигаешь.
– А что там?
Что там? А легко ли объяснить, если я сам толком не понимаю, что там.
