<Опустошение> (Дневник искателя)
<Встреча>
Ехал я по трассе уже шестой час подряд, но даже не думал останавливаться – хотелось добраться до места, пока не стемнеет. Глупая остановка днем стоила мне нескольких часов, которые я должен был наверстать.
Я уже съел все орехи, сжевал всю жвачку и перегрыз все сосательные конфеты, а конца края этой дороге видно не было. Навигатор безжалостно отсчитывал: до первого съезда еще полтора часа и 120 километров. Мне захотелось по-маленькому. Но я терпел.
Я включал музыку, иногда подпевал, если встречалась знакомая песня, потом выключал приемник, устав от шума, потом снова включал, боясь уснуть в тишине…
На большой дороге я чувствовал себя неуверенно. Мой старый внедорожник Бегемот терялся среди юрких легковушек, снующих из одной полосы в другую. Все время норовил куда-нибудь свернуть, лишь бы уйти подальше от этих безумных магистралей и трасс. То ли дело – бездорожье… Вот тут Бегемот проявлял себя во всей красе, купаясь в пыли и грязи, с легкостью выбираясь из самых глубоких ям и каналов. Он фыркал от удовольствия, забираясь в очередную колдобину и покачивался как на волнах от переполнявшей его радости…
В общем, тяжко нам было. Но мы терпели. Бегемот старался изо всех сил держаться своей полосы, а я внимательно смотрел на дорогу. Поэтому маленькую фигуру, стоящую возле остановки, я приметил издалека.
Подсаживать людей по инструкции было запрещено, но я почему-то замедлил ход. До сих пор не понимаю – почему я так поступил. Если бы узнал Большой – у меня могли быть большие проблемы.
Остановка представляла собой железобетонную конструкцию неопределенной формы. Выглядела она так, будто какой-то великан нашел ее в поле и ради хохмы пнул в сторону дороги. Ну реально, состояние ее было, как после землетрясения: штукатурка почти вся осыпалась, с левой стороны стены торчала арматура, нижняя плита покосилась, правым боком провалившись в грунт. Казалось, что остановка вот-вот перевернется или развалится надвое.
Я притормозил, повернул руль и остановился на обочине. Это была невысокого роста молодая девушка.
- Куда едешь? – спросил я, опуская пассажирское стекло. Она как-то странно посмотрела на меня, будто и не на меня вовсе. Кивнула неопределенно вдаль.
- Немая, что ли? – говорю. Я реально почему-то подумал, что она немая.
- Нет, – отвечает. И голос какой-то потусторонний. В руках она держала небольшую дорожную сумку со светящимися полосками, и больше у нее с собой ничего не было.
- Ну, садись, - говорю. - Поедешь?
- Поеду, - ответила она. «Не хорошо это все, не по инструкции», - подумалось мне тогда. Но с соблюдением правил у меня вечно были проблемы. Я может даже хотел бы все делать по правилам – но у меня все как-то не получалось, сам не пойму отчего…
Она открыла дверь, села рядом со мной и положила сумку себе на колени. Вытянула ноги, поджав губы, потянулась (видимо, стояла уже долго). Благодарности, конечно, от нее я не дождался.
- Пристегнуться бы надо, - буркнул я. И на всякий случай ткнул пальцем на ремень безопасности.
Она так выразительно посмотрела на меня своими большими черными глазами, будто я сказал что-то неприличное. Но все-таки пристегнулась. И то, как она взяла в руку металлический язычок, как медленно потянула на себя ремень и защелкнула замок, явно говорило о том, что она делает мне огромное одолжение.
Я закрыл окно и нажал на педаль газа. Бегемот, возмущенно пыхтя, двинулся вперед. Видимо, мой порыв души ему совсем не понравился.
Никогда до этого на трассе не сажал попутчиков. Ведь я путешествовал инкогнито. И лишнее внимание мне было ни к чему. Ну ладно, от одной девчушки ничего страшного не случится, успокаивал я себя, пытаясь заглушить внутренний голос, который бубнил, что эта встреча еще аукнется мне неприятностями…
Ехали мы в тишине. Вообще, я люблю тишину. Но тут она стала меня как-то напрягать. Молчать и не напрягаться можно только с близкими людьми – вдруг сделал я для себя неожиданное открытие. А с незнакомыми, как оказалось, молчание хуже пустой болтовни. Наверное, поэтому таксисты все такие разговорчивые…
Вокруг так же молчаливо тянулась унылая лесополоса с проплешинами из заброшенных полей. Ни остановок, ни поворотов, ни знаков. Отбойники, встречающиеся все реже и реже, будто обессилев защищать природу от железных монстров, потихоньку отступали…
Эта гробовая тишина мне надоела.
- Я пока еду прямо, потом буду сворачивать направо, - объясняю ей, и называю ближайший населенный пункт. Молчит. Как будто я не с ней разговариваю. Ну да, это же я сам с собой – решил на шестом часу поездки напомнить себе, куда я вообще еду. А то вдруг забыл!
- Тебе-то куда? – говорю я чуть громче, чем хотелось.
- Туда, - кивает вперед. И сидит с таким видом, словно только что дала самый исчерпывающий ответ за все время существования человечества со времен австралопитеков.
- Но я-то поверну направо, - повторяю для не особо понятливых.
- Я выйду. На повороте.
К беседе она явно была не расположена. «Ну, и отлично, - думаю. - Вот и договорились!»
Ладно, тоже буду молчать. Это я умею. Я вообще, чемпион мира по молчанию.
- Слушай, может тебе помочь чем-нибудь? – непонятно как вырвалось у меня. Она повернулась, посмотрела так, будто только что приметила меня в салоне машины (реально!), и медленно произнесла:
- А чем ты можешь мне помочь?
Нет, ну это вообще ни в какие ворота не лезет! Прозвучало как: «Посмотри на себя? Кому ты вообще чем-нибудь можешь помочь?» Мне стало обидно.
- Ну, не знаю, могу телефон дать – позвонить. Если хочешь. Я ведь тебя высажу не в центре города возле метро…
- Телефон не нужен, - ответила она, и отвернулась. Уставилась в окно и стала барабанить своими длинными пальчиками по сумке.
«Ну и ладно, - думаю, - мне же проще. Мало ли сумасшедших на дороге? Если она куда-то собралась, значит, знает, куда идет». Не хочет говорить – не надо. И что я к ней привязался? Я сам себя не узнавал. Видимо, недостаток общения с людьми давало о себе знать. Слишком часто я бываю один…
Машину тряхнуло, шум из-под колес усилился. Дальше пошел асфальт похуже.
Исчезла разделительная полоса. Вместе с ней и вся дорожная разметка. Вскоре дорога сузилась так, что в каждом направлении могла проехать только одна машина.
На небе появились бурые тучи. Стало быстро темнеть. «Только дождя мне сейчас не хватало», - с досадой подумал я.
Девушка продолжала смотреть в окно и молчала.
Мне вспомнился эпизод из детства. Как-то отец взял меня с собой повидать своего чудаковатого дядю. Странный это был тип. Он постоянно разговаривал сам с собой и пускал ртом шарики из слюны. Я много раз пытался повторить его фокус с шариками – так и не получилось.
Дядя попросил отца съездить в поликлинику. Он уже из дома вышел в бахилах, на руках у него были резиновые перчатки, а на голове – какая-то тряпичная шапочка. Я хотел сесть вперед, но отец молча кивнул мне на заднее сиденье. Я обиделся, и во всю дорогу не проронил ни слова. Всю дорогу дядя трогал разные детали в автомобиле (что конкретно бесило отца) и безостановочно бормотал о каком-то всемирном заговоре масонов.
Потом, уже вечером, когда мы одни возвращались домой, отец сказал:
- Не хотел его сажать назад, понимаешь?
- Почему? – удивился я.
- Боялся, что он набросится сзади и начнет меня душить. Или глаза закроет руками. Мало ли, что на уме у этих психов…
Мне тогда эти слова запомнились надолго. Сам не знаю почему.
«Хорошо, что незнакомка села спереди», - подумал я, но тут же устыдился собственной мысли.
Мельком бросил на нее взгляд. Темные волосы. Белая водолазка с высоким воротом, голубые джинсы, кроссовки. И сумка, на которой я только сейчас приметил маленькую брошь с изображением светлячка.
Насколько я знал, ближайшие деревни здесь находятся в нескольких километрах от дороги. Как она дошла до трассы без транспорта? И куда направляется одна? А главное – зачем?
Я начал вспоминать, что говорил о здешней местности Историк. Вроде как в этих краях было несколько заброшенных деревень. Но мне нужно было попасть только в одну. Остальные, видимо, были совсем безнадежные…
Девушка молчала, а меня почему-то так и тянуло с ней поговорить. Хотел было что-нибудь сказать про погоду, но в последний момент передумал. На тему погоды она бы точно не отреагировала. И почему ее молчание так меня задевало? Удивительно.
[justify]Как-то в одном селе я услышал суеверие: если у тебя по телу ни с того ни с сего пробегают мурашки, значит в эту минуту кто-то прошелся по месту твоей будущей могилы. Так вот, у меня вдруг такие мурашки пошли по рукам и ногам, что либо на том месте, где мне суждено было лечь и дожидаться судного дня, поставили сцену и затанцевали канкан, либо на меня просто так действовала эта