Я вернулся – продолжаю.
Ну так вот, и в самом деле, жил сперва он в этом доме, ну, совсем ещё ребёнком, что почти что не заметный, что почти что не видать, потом вырос понемногу, стал подросшим пацаном, и того не замечая, продолжал ещё расти.
А когда как будто вырос, а скорей всего подрос, стал ходить и даже бегать и, закончив наспех школу и с полученной медалью, стал уже почти высоким и заметным из окна.
А ещё, вначале самом, чуть едва заговорив, вот откуда научился, так осталось неизвестно, он смотрел на всех, как равный, ну, как будто что-то знал.
Ну, а дальше, постепенно, продолжая в доме жить, в нём вдруг стали раскрываться все особые таланты, и ему все удивлялись, и он тоже удивлялся всем вокруг, и каждый день.
И при этом становился каждый день он всё крупней, ну, а ум его умчался как ракета в небеса.
И так быстро оказалось, что он знает почти всё, что откуда не понятно, однако фактом получалось, что сей факт был на лицо.
А тем временем, конечно, ОтмазОнг, окончив школу, повзрослел и возмужал.
И к пятнадцати годам, стал предельно самым сильным, очень умным, и высоким, и красивым, скажем прямо, аж таким, что чересчур.
Но, а главное не в этом, важно было только то, что добрее человека трудно было отыскать, ну, а в этом королевстве можно даже не пытаться, и без смыла начинать.
Я такой же, он как я, это точно, однозначно, по себе я всё сужу.
Он, как я, придёт на помощь, и всегда за просто так, а бывало и без просьбы, потому что он такой.
И за это, и не только, его дико уважали, и любили как себя.
И любили, и кормили, и красиво одевали, потому что он за помощь не хотел деньгами брать.
Тут ещё один моментик надо срочно уточнить, потому что в своём доме жил тот парень прям напротив, по соседству, между ними не широкий, чёрный камень, просто царский тротуар, с самым-самым там министром, говоря не официально, с главным тамошним царём.
И не просто так царишка, а царище из царей, королей и президентов, про которых говорили - это те ещё цари, лучше к ним не попадаться, лучше жить от них вдали.
А табличка на заборе говорила всем о том, что зовут того министра - ЧемпопАлов БармотОлк.
Его отчество смешное не писалось на заборе и вообще не говорилось, если не было нужды, потому что его папу, его дедушка назвал ни каким-то там Придурком, а конкретно – Дураком.
И всё было бы отлично в этом царстве-государстве, ну, сосед, да и сосед, лишь бы музыка ночами слишком громкой не была.
Вроде, как бы и не важно, кто, куда домой идёт, кто живёт с кем по соседству, но была у ОтмазОнга та большая, что на веки, очень тайная любовь.
И конечно, эту тайну знали все почти подряд, ну, а как же здесь иначе, по-другому не бывает, это сказка, между прочим, а не чей-то мемуар.
И конечно, говорили все об этом каждый день.
По-людски всё понимали, улыбались и вздыхали, многократно повторяли, что наверно ни к добру.
Дело в том, что ОтмазОнг был влюблён своим всем сердцем в свою юную соседку, уже взрослую девчоночку, в совместительстве - мажорку, и по жизни без башки.
Всё досталось ей в наследство, хотя папа был живой и мамаша рядом скачет, всё как будто хорошо.
Потрясающе богата и любима с трёх сторон, всех богаче и моложе из всех бывших у министра десяти когда-то жен.
Имя тоже всё как надо, современно, молодёжно, сразу в память попадает, раз услышал - навсегда - ЧемпопАлова ПопАла ОлигАрховна. Было в паспорте её.
По-простому - просто ПОпа, очень нравилось самой.
С виду, так себе красотка, очень там уже совсем, я скажу Вам откровенно, да - стройняшка, и не дура, только что-то в ней не так.
И хотя очаровашка, но обычная девчонка, глаза блядские, с прищуром, но большие, как огонь, сиськи тоже всё как надо, попа так же хороша.
Главно - деньги в ней большие, папа трижды олигарх.
Она тоже отвечала ОтмазОнгу всей душой, телом больше, ой, любила раскрасавца-удальца, с его длинным язычишем, с его пальцами как надо, всем своим, всегда-везде, как могла и как хотела, расставаться не хотела, ночевать – всегда домой.
Потому что и поскольку была замужем она, подозрений ей не нужно, ревность, ссоры ни к чему, распорядок соблюдала, дома ласковой была.
Ну, так вот, как ни шифруйся, всё равно всё на глазах.
Не бывает не заметных, рано поздно засветиться, можно запросто вообще.
И, конечно же, конечно, самый главный их министр знал об этом лучше всех.
Он давно просёк поляну и отправил спец агентов хорошенько проследить.
Те засняли всё на плёнку, даже как и сколько раз.
Посмотрел кино министр, удивился, прослезился, позавидовал чуток.
А потом как залупился/!/, и решил он ОтмазОнга с арбалета застрелить, потому что так прикольно, и конечно - романтично, можно даже расчленить, а потом всё это вместе сжечь на дальнем пустыре.
Свою Попу он не тронет, пусть живёт, она нужна.
Не в любви, конечно, дело, был здесь шкурный интерес.
Нет, естественно, конечно, Попа нравилась ему.
Несмотря на то, что в жёнах знал он радость, знал он толк, но такой оторвы секси, всё ж по жизни не встречал.
Попа в мозг ему залезла, хотя в сердце не зашла, да, симпатия большая и эрекция под стать, только всё же шевелюшки, что водились у неё, и не только по карманам, а ещё и в закромах, заводили по сильнее, так что думал лишь о них.
Что тут скажешь, он министр, сердце занято деньгами, БарматОлк есть БарматОлк.
С королями и царями завсегда везде вот так.
Первым делом - это бабки, чтоб нулей в конце не счесть, а потом всё остальное, под названием - любовь.
И вот тут он напрягался, это даже оскорбляло глубину его души, ведь понятно ОтмазОнгу деньги точно не нужны, его Попку, красатулю бескорыстно тот любил.
Это видно было сразу, да и Попа вся цвела, отдавалась бесподобно, словно как в последний раз, а в глазах читались чувства, и визжала очень нежно, целовала по сто раз.
А вот с ним она не очень, так, разочек за три дня, да и то от не фиг делать, лишь бы только замолчал.
Это сильно задевало самолюбие его.
А обида грызла нервы, он ведь был ей целый муж.
Да и если разобраться, он ей тоже очень нужен, не для жизни и любви, что смеяться, вот потеха, для её отца так надо, очень выгодно тому, ну, а тестю как откажешь, гос. контракты все его.
А там деньги, ой, деньжищи, и почти что половину своей дочке он дарил.
Ну, а та делилась с мужем, то есть с ним, а как ещё.
Извиняюсь, вот и завтрак. Дальше доктор. Медсестра.
Я прервуся ненадолго, вкусно пахнет, надо есть.
Подождите полчаса. Лучше часик, может два.
