Большие и многие малые дома были разрушены, а в уцелевших поселились гунны.
Наши туристы расстреливали и забрасывали гранатами попадавшихся им захватчиков, поджигали дома, в которых они обосновались, срывали со стен портреты их демонов и вождей, рвали в клочья. Город горел, зарево виделось, наверное, за десятки километров. Мы с соратниками сидели в укрытиях, бросали гранаты в ехавшие мимо автомобили с гуннами, уничтожили огромное их количество. Они метали в нас мины, несколько взрывов потрясло наше укрытие, некоторых ранило, но все остались живы.
Неожиданно из-за руин вышло настоящее чудовище — один из нескольких космокорсаров, оставленных здесь для охраны города. У него были огромные чёрные глаза, страшные зубы и клыки, на одежде — острые шипы. Рычал он так громко, что мы чуть не оглохли. Но его тотчас же расстреляли из автоматов. Та же участь постигла и других сторожей, прибежавших вскоре.
Разведчики донесли, что космокорсары возвращаются в город — наверное, увидели зарево или кто-то из гуннов сообщил им о наших расправах. Мы немедленно должны были уходить из Палита, но многие туристы получили тяжёлые ранения в схватках с врагом, и некоторых нам, не сильно пострадавшим, пришлось нести на себе…»
9.X.1066. «Всё время, пока мы шли по выжженным пожаром равнинам, небо окутывал чёрный дым, всё дрожало от гула.
Кое-как добрели до военной части, где находились солдаты с Нептуна, Урана и Сатурна. Там раненым оказали помощь.
…Битва развернулась жестокая. Мы с соратниками подносили бойцам снаряды, они вставляли их в пушки. И как били орудия! Один из вражеских кораблей упал возле нашей части, взорвался и сгорел дотла. Мы сбивали и огромные звездолёты космических пиратов, шедшие на посадку».
«Наконец-то можно вздохнуть свободно: в выпуске новостей сообщили, что захватчикам не удастся прорваться к Юпитеру — возле Сатурна их громадную армию разбили войска с планеты. Наконец-то им оказали достойное сопротивление!
Вскоре на территории части приземлилось несколько десятков кораблей сатурниан. То были доблестные воины нашей Солнечной системы и пленные космические пираты. Властям предстояло решить, что делать с невольниками. За нами прилетели люди с Юпитера — по приказу правителя Ганакоры. Мы стали прощаться с солдатами.
Бои на Нептуне прекращались — космокорсаров тут осталось уже совсем мало…»
10.X.1066. «Мы всё ближе подлетали к жёлто-белому шару — нашему Юпитеру, родному миру. Один чиновник, сопровождавший нас, сказал, что здесь много эвакуировавшихся с газовых гигантов — они очень благодарны юпитерианам за то, что временно приютили их. Но скоро жители вернутся на свои планеты и займутся восстановлением разрушенных городов…»
Неожиданная встреча
Через несколько дней после возвращения наших путников домой освободительная война закончилась. Войска Сатурна и Юпитера разбили космических пиратов. Мало кто из захватчиков спасся — большую часть их уничтожили, остальных взяли в плен. В Леопальде состоялся суд над пленными, на него в качестве свидетелей вызывали Лучьяна и его товарищей. По приговору суда жизни подсудимых сохранили, но продали их в вечное рабство в те страны Сатурна, где оно было.
Лучьян продолжил заниматься педагогической и научной деятельностью. Он почти всё время проводил на работе, его кабинет в Каллир-Кадене часто был полон людей, не то что одинокий домик, куда старик приходил лишь поспать. Университет расширялся, открывались новые факультеты, в разных городах проходили научные конференции, выставки, фестивали, и Лучьяна с коллегами время от времени посылали в командировки.
Один из сыновей Амиза Георгиан (а всего тот имел четырнадцать детей), умный, эрудированный юноша, окончил школу с золотым орденом и поступил в Каллир-Каден. Амиз стал часто приходить к Лучьяну на работу, расспрашивать его об успехах парня. Он постарел, на лице появились морщины, кудрявые волосы и борода поседели, только осанка осталась такой же прямой при громадном росте. Амиз временно не работал — вместе с женой заботился о внуках, которых им то и дело «подкидывали» старшие дети. Он просил своего дядю быть построже с Георгианом, говоря, что у него на уме одна любовь — юноша встречался со своей однокурсницей. Лучьян успокоил племянника, сказав, что это естественно в его возрасте и ничего страшного здесь нет, что парень хорошо осваивает учебный материал.
Потом Амиз жаловался на своего отца Лесмьяна. После смерти Гелмы к нему приехал с другого континента великан Максимилиан, которого они с женой воспитывали в детстве вместе с близнецами, и снова поселился у него, стал помогать по хозяйству. С появлением в Ганакоре телефона Амиз провёл линию себе и отцу и начал созваниваться с ним. Но в последнее время Лесмьяну всё некогда было разговаривать с сыном — они с Максимилианом то заготавливали дрова для бани и дома, то ездили на охоту и рыбалку… Амиз обижался и ревновал отца к приёмному сыну. Дядя снова успокоил племянника, уверив, что папа любит его больше всех на свете, и посоветовал съездить к нему на денёк-другой, поговорить с ним, тоже помочь ему в повседневных делах.
Лучьян по-хорошему завидовал им и был рад за них: они не одиноки… Ему очень хотелось иметь такое же большое семейство, как у Амиза. Только где его возьмёшь…
***
Однажды директор Каллир-Кадена вызвал к себе Лучьяна и Ромула и объявил, что скоро их с несколькими профессорами отправят в командировку в страну Гальванию, в город Геллетиум, расположенный на побережье Великого Южного океана. Они должны будут проэкзаменовать младшего сына короля, которого готовили к дипломатической деятельности, на знание нескольких юпитерианских языков.
Преподаватели летели в Геллетиум на самолёте около трёх часов. Южный город понравился им — он был чистым, с новыми зданиями. И здесь ходил подземный транспорт — что-то наподобие нашего метро. Его переходы украшали статуи, а спуски — плакаты.
Гости приехали в специальную гостиницу для педагогов в центре города. Они разобрали вещи, послушали радио, подготовились к предстоявшему приёму экзамена у принца и легли спать.
Хорошо отдохнув, коллеги не торопясь позавтракали и отправились на встречу в университет. Но там преподаватели сообщили им, что принц приедет только через несколько часов.
Возле университетского двора находился лесопарк с озером, и Ромул повёл товарищей туда. Выйдя на аллею, они увидели вдали памятник. Подойдя близко к нему и рассмотрев его, Лучьян ахнул: то был он сам — в академической шапочке и мантии, с книгами под мышкой. На постаменте красовалась надпись: «Великий путешественник, учёный и педагог Лучьян Смолоз». И старик почувствовал, как почва уходит из-под ног, и коллеги под руки отвели его к скамейке и усадили на неё.
— Это наш сюрприз вам, — сказал ему Ромул. — На самом деле никакого экзамена не будет. Есть ещё одна новость для вас, очень важная…
Лучьян сидел словно громом поражённый. Гулявшие тут же дети, их мамы и бабушки окружили его, удивляясь, что перед ними настоящий великий учёный, ставший уже легендой.
Потом раздались голоса: «Король! Король идёт!», и толпа расступилась. К Лучьяну приблизился король Юлиан II со своей женой, семью детьми и свитой. И, остановившись возле, крепко пожал ему руку, поздравил с заслуженным успехом и славой и добавил:
— Ваши учебники по гуманитарным предметам очень популярны в нашей стране. По ним учатся и школьники, и студенты, ими пользуются преподаватели и учёные. Это клад для науки и образования… Вам давно надо было поставить памятник. Один умный человек предложил это и сам вызвался спонсировать его возведение…
— Кто же он? — спросил Лучьян.
К нему вышел из толпы худой лысый старик с длинными седыми усами и бородой, одетый очень бедно — в старый тёмно-синий балахон с поясом.
— Меня зовут Люмпан, — сказал он. — Помнишь ли, как когда-то давно мы виделись во дворце Флорития?
— Да, да, помню, — кивнул Лучьян.
— А теперь, в глубокой старости, я узнал, кто мой настоящий отец, — продолжил Люмпан. — Это ты, Лучьян. У моей матери Исиды, учившейся с тобой в Каллир-Кадене, есть доказательства твоего отцовства.
Лучьян, поражённый ещё больше, покачал головой, хотел что-то ответить и вдруг… упал в обморок.
***
Его привезли в королевский дворец, положили в просторной комнате, и Люмпан со служанками стали ухаживать за ним. Сын поил отца лекарствами. Понемногу Лучьян окреп, набрался сил.
Он помнил слова Люмпана, но не верил им и попросил его объясниться. Тот рассказал ему о случившемся девяносто лет назад. Исида ещё во время обучения в университете жила в гражданском браке с торговцем строительными материалами Стефаном, человеком невоспитанным, склочным и жадным. Он был бесплоден, а ей очень хотелось родить ребёнка, и она говорила, что можно сделать искусственное оплодотворение. Но муж не соглашался воспитывать чужое дитя. Тогда жена на последнем курсе университета втайне от него сделала в одной клинике то, о чём мечтала, надеясь, что он всё же полюбит малыша. Узнав о её беременности, Стефан устроил большой скандал, но с ней не расстался. Окончив вуз, Исида вместе с ним уехала в западную страну Левию, в город Вирдис, где были лучшие условия для торговли. Там и родился Люмпан…
— Но почему вы решили, что я твой отец? — спросил Лучьян. — Я никогда не сдавал своё семя для искусственного оплодотворения.
— Но ты сдавал его для анализов в то же время и в той же клинике, — напомнил Люмпан. — Анализы перепутали, для оплодотворения использовали твоё семя. У моей мамы есть доказательства этого.
Вскоре он привёл к отцу свою мать Исиду. Она стала худой, бледной старухой в морщинах, и Лучьяну подумалось: неужто он когда-то был в неё влюблён?.. Они тепло поприветствовали друг друга, и Исида рассказала ему о своём расследовании.
Несколько лет назад, после смерти мужа, ей стало интересно узнать, кто же настоящий отец Люмпана. Через свою подругу, медсестру клиники, она достала список сотрудников, работавших в отделе искусственного оплодотворения в тот далёкий год. И, узнав в адресном бюро, где они живут или жили, посетила всех, кого смогла найти. Никто из них не вспомнил про её визит в клинику — прошло слишком много времени. Но после встречи с ней одна сотрудница стала кое-что припоминать, испугалась, что Исида всё затеяла неспроста, и написала признание в правоохранительные органы: очень давно она перепутала пробирки с похожими фамилиями — Смолоза и Сколоуза — и отправила пробирку Лучьяна на оплодотворение… Тогда, обнаружив свою ошибку, женщина смолчала, но теперь ей показалось, что всё раскрылось, и она надеялась только, что чистосердечное признание облегчит её участь. Суд из-за преклонного возраста назначил ей условное наказание.
Исида показала Лучьяну копии судмедэкспертизы и судебного решения.
— У меня в голове не укладывается… — сказал он. — Всю жизнь я мотался где-то и даже не знал о собственном сыне, которого растил другой человек…
— Мы связаны с тобой больше, чем ты думаешь, — ответил ему Люмпан. — Я с детства знал твоего покойного отца, мать и брата, но мне в голову не могло прийти, что мы родственники. У меня… у нас с
