Матюхину ничего не оставалось, как подчиниться распоряжению начальства. Он вышел из офиса в унылом настроении, ведь ехать никуда не хотелось, так как эта незапланированная командировка в середине лета, когда собираешься в отпуск, нарушала все планы. Вероятно, из-за удручённого состояния он не стал толком рассматривать билеты.
Зайдя в поезд, в котором предстояло ехать, командировочный обомлел: вагон оказался плацкартным и довольно старым. Недовольный Матюхин мысленно выругался, вспоминая «заботу» о себе со стороны начальницы. Ко всему прочему, кондиционер в вагоне дышал на ладан, а окна не открывались, поэтому поездка в июле при таком раскладе вещей не предвещала ничего хорошего. Но всё это выглядело не столь ужасно по сравнению с тем, что верхняя полка, где предстояло коротать время, совершенно не соответствовала его росту. Матюхин хоть и не слыл великаном, но и коротышкой его никто бы не назвал. Растянувшись лёжа, его длинные ноги выдвигались далеко за пределы полки, и как результат - пассажирам, проходившим мимо, приходилось нагибаться, дабы избежать столкновения с ними. Иногда это не получалось, и тогда в сторону Матюхина сыпались оскорбления. Порою он пробовал поджимать ноги, сжавшись калачиком, но долго в такой позе лежать становилось просто невыносимо.
Положение усугублялось ещё и тем, что от грузного мужчины, расположившегося на противоположной полке, разило отвратительным запахом табака и ещё чем-то кисло-сладким, отчего у Матюхина разболелась голова. Когда же он попытался сделать замечание пассажиру, тот лишь пробурчал что-то невнятное, а затем повернулся лицом к стенке. Матюхину показалось, что мужчина даже назло ему пустил небольшого шипунчика, хотя наверняка утверждать не мог. Две старушки-одуванчики, занимающие нижние места, почти всё время поездки предавались то крепкому сну с лошадиным храпом, то просто лежали без всякого желания вставать, поэтому посидеть за столиком удавалось лишь в тех редких случаях, когда одна из них выходила по нужде в туалет, к которому постоянно выстраивалась длинная очередь, словно в магазин за дефицитным товаром. Поразительно, но старушек совершенно не волновал отвратительный запах, исходящий от пассажира с верхней полки, и по этому поводу они не высказывали претензий. По-видимому, их всё устраивало, возможно, от того, что на старости лет они напрочь утратили обоняние или просто от того, что мужчина, в отличие от Матюхина, не донимал их просьбами уступить на некоторое время место у столика.
Под конец поездки Матюхин настолько извелся, отлежав себе бока, что, когда поезд наконец-таки прибыл на нужную станцию, еле-еле волочил ноги, и ему потребовались неимоверные усилия, дабы спуститься из вагона на низкую платформу железнодорожной станции.
Трёхдневная конференция, в которой довелось принимать участие, прошла в общем-то неплохо, можно даже сказать замечательно. А на что, собственно, следовало жаловаться? Не на что! Присутствовать на скучных заседаниях, как выяснилось, вовсе не обязательно, чем многие участники конференции и воспользовались. Не отставал от них и Матюхин, проводя время в местах… нет, об этом не стоит упоминать, чтобы не распространять сплетни, ведь всё-таки рассказ о другом.
По окончании конференции, командировочному следовало вернуться в родной город. На этот раз вагон, на радость, попался купейным и совершенно новым, словно вчера вышел из завода. Матюхин первый нырнул в купе и, расположившись на своей нижней полке, задумчиво посмотрел в окно. Спокойствие прервала раздвинувшаяся дверь. На пороге появился худощавый бородатый мужчина в строгом тёмном костюме, в руках он держал дипломат. «Интеллигент», - решил Матюхин и подумал, что этот попутчик лучше, чем те, с которыми ехал ранее.
- Приветствую вас, - с ходу бросил новый пассажир, проходя к столику.
- Здравствуйте, - ответил Матюхин.
- Я так понимаю, мы только вдвоём тут, - продолжил вошедший и тяжело плюхнулся на противоположное место.
- Возможно, хотя…
- Аркадий, - представился мужчина, - а вас, прошу прощения, как величать?
- Можно просто: Матюхин.
- Приятно иметь дело с интеллигентным человеком, а то, знаете ли, попадаются иногда такие соседи, что не приведи господь!
— Вот именно!
- А не тяпнуть ли нам, так сказать, за знакомство? – предложил бородач, доставая из дипломата бутылку и два одноразовых стаканчика. – Это настоящее саке, по-нашему – рисовая водка. Недавно из Хельсинки привёз. Там у них это почитай национальный напиток.
Матюхин слышал о саке, но считал его японским. Он не бывал ни в Хельсинки, ни в Японии, а потому не стал возражать по поводу происхождения напитка, и, рассудив, что саке не повредит, согласился на предложение собеседника.
— Вот только закусочки, окромя хлеба, у меня, к сожалению, нет, - промямлил Аркадий.
Матюхин вспомнил о двух консервных банках с громкими названиями «Икра осетровая отборная», которые перед тем, как сесть на поезд, купил по дешёвке на привокзальном рынке. К слову сказать, содержимое банок вряд ли соответствовало надписям на них, но это совершенно не волновало его, так как консервы приобретались в качестве подарка начальнице за поездку в «купейном вагоне», в котором ехал в прошлый раз. Полагая, что для подарка достаточно и одной банки, он предложил вторую своему собутыльнику. Потом немного поразмыслил и достал ещё пачку сливочного масла.
— Вот это я понимаю! - воскликнул бородач, наливая в стаканчики тёмно-коричневую жидкость из бутылки. - Закусочка у нас на высшем уровне.
Первую стопку, по настоянию Аркадия, выпили, не успев даже сделать бутерброды. К негодованию Матюхина, саке напоминало самогон, причём неважного качества, который ему однажды доводилось пробовать, будучи в гостях у одного из своих приятелей. Осадок от такого напитка оставлял желать лучшего.
У подвыпивших людей, в большинстве случаев, язык развязывается, как шнурок у ботинка, однако в этот раз разговор по непонятным причинам не клеился. Бутылка пустела, икра, масло и хлеб заканчивались, а выпивохи так и не обмолвились ни словом. Матюхин первым исправил положение. Видя, как Аркадий отрезает толстыми ломтями масло, он заметил:
- Да вы мажьте его, мажьте!
- А что я, по-вашему, делаю?
- Вы не мажете, а режете его! Да ещё такими кусками! – почти крикнул Матюхин.
Бородач изменился в лице и хотел что-то ответить, но засопел и громко чихнул. Брызги слюны и икринки, которые он ещё не успел проглотить полетели на его собутыльника.
- Да чтоб вас! – вскипел Матюхин. – Будьте здоровы!
- Спасибо!
- Пожалуйста.
- Не за что, - буркнул Аркадий.
- Не умничайте.
- Не ваше дело!
- Так вам и надо!
- Да пошёл ты на … - не успел договорить Матюхин, как бородач попытался ударить его кулаком, но промахнулся и завалился на столик, опрокинув недопитую бутылку, из которой вылились остатки спиртного. Завязалась драка с криками и перепалками, на которую прибежал проводник и, недолго думая, вызвал наряд полиции.
Всё закончилось плачевно для дебоширов: их высадили с поезда, который ещё не успел отправиться, и определили в привокзальное отделение полиции. На следующий день Матюхина отпустили после того, как он уплатил штраф за нарушение общественного порядка. Оставшихся денег у него едва хватило на покупку в плацкартном вагоне бокового места на верхней полке…
