Глава 23. За семейным столом.
Аля Хатько и Олег Вайнтрауб.
Днём, когда дом был приведён нами в порядок, всё блестело, словно и не было вчера полон дом гостей, мы собрались за обеденным столом. Мы – это дядя Игнат, тётя Даша, её сестра Лиза с мужем, Инна и я. Дети тёти Даши разъехались по своим домам. После того, как собравшиеся подняли за здоровье юбилярши ещё раз по бокалу шампанского, немного перекусили, Инна начала свой рассказ, которого все мы ждали с большим нетерпением.
-Я со слезами на глазах прощалась со своей дочерью, словно предчувствовала, что увидимся мы с ней не скоро.
Собравшиеся только молча переглянулись между собой. Ведь они кое-что знали о жизни Инны. Это только я не была осведомлена об этом, так как была занята своими проблемами.
А Инна продолжала:
-Я, то выходила за дверь, то снова возвращалась, хватала дочь на руки, прижимала к себе, шептала ласковые слова, отпускала, уходила и снова возвращалась. Наконец Степан, чтобы не нервировать дочь, просто закрыл дверь после очередного моего ухода на ключ и не впустил меня обратно. Я ехала в аэропорт на такси, уткнувшись в ладони, чтобы водитель не видел моих слёз.
Алекс, как и обещал, встретил меня в аэропорту. Я, конечно, очень волновалась, боялась, а вдруг не встретит, и что мне тогда делать, не зная языка, в чужой стране? Но пока я получала багаж по радио на ломаном русском языке сообщили, чтобы Инна Воднева подошла к дежурному диспетчеру. Объявление повторили несколько раз. Подойдя к указанному месту, я увидела молодого человека, который держал в руках большой лист бумаги с моей фамилией и именем. Ещё я не успела подойти к нему, как Алекс сорвался с места и сам подбежал ко мне. Мы обнялись и некоторое время стояли молча, ощущая только биение наших сердец. Потом оторвались друг от друга и начали рассматривать, то есть знакомиться воочию. Алекс был выше среднего роста, с пронзительно голубыми глазами и русыми волосами. Волосы были пострижены коротко, но они вились, словно после химической завивки. Улыбка была широкой, приветливой. На щеке заметила ямку. Я вспомнила единственную фотографию мамы Марты. У неё были ямки на щеках и кудрявые волосы. Только глаза были карими и волосы чёрными.
-Инна! – начал говорить Алекс с явным акцентом. – ты очень похожа на маму. Словно мама в молодости. Ты очень красивая женщина.
Я смутилась от такого комплимента и ничего не смогла ответить брату. Он подхватил мои вещи и пригласил следовать за ним. На автостоянке он быстро договорился с таксистом, и мы медленно двинулись в сторону дома. Почему медленно, спросите вы? да потому, что город был забит машинами. Я не видела такого скопища автомобилей. Периодически пришлось стоять в пробках. Но всё когда-нибудь кончается. Закончилось и наше путешествие к дому, где проживал Алекс. Это не был многоэтажный дом. Это был красивый особняк, утопающий в зелени, огороженный красивым железобетонным забором. Я была удивлена, когда нажатием на маленький пультик, Алекс сотворил чудо: он на расстоянии открыл широкие ворота. За воротами шла дорожка, выложенная плиткой. По обеим сторонам цвели яркие цветы. Их было много, и они были разными. Это только потом я рассмотрела, что большинство из них были розы.
Навстречу нам вышла женщина в униформе и приветливо склонилась, когда мы подошли к крыльцу.
-Это фрау Элиза, - представил Алекс женщину. – Она работает у меня горничной.
-Я назвала себя.
Элиза приветливо улыбнулась и пригласила жестом в дом.
Мне отвели отдельную комнату, в которой было буквально всё для комфортного проживания: и ванная комната, и туалет, и гардероб с постельными принадлежностями, тапочками, халатом и так далее.
Мне дали возможность привести себя с дороги в порядок, а потом Элиза пригласила в столовую, где был накрыт стол. Не буду перечислять чем меня потчевали, да и сама я уже толком не помню. Обедали мы с Алексом вдвоём. После обеда он показал мне дом. Это был роскошный особняк. Я видела в своё время панские усадьбы, которые сохранились у нас после того, как наша Беларусь была освобождена от польского ига. Ну, их усадьбы далеко не стояли рядом с этим, в котором когда-то жила моя мама.
Мы зашли с Алексом в библиотеку. Он снял с полки увесистый альбом и начал рассказывать.
Перво-наперво, Алекс взял в руки фотографию мужчины, которому было тут лет около 40.
-Это мой отец Карл. Он был военным врачом.
-Врачом? – удивилась я
-Да! Он всю войну лечил раненных. Когда немцы оккупировали Беларусь и заняли город П….наша мама работала в одной из больниц фельдшером. У неё не было ни лекарств, ни перевязочных материалов, чтобы оказывать больным помощь. Однажды она пришла к отцу и сложив в мольбе руки со слезами на глазах начала рассказывать в каком бедственном положении находятся её больные. Отец немного понимал по-русски и вошёл в её положение. Он передал сколько мог лекарств, еды, постельных принадлежностей. В знак благодарности Марта подошла и обняла отца. С тех пор у них завязалась дружба. Папа к этому времени был вдовцом, да и мать получила извещение о смерти мужа. Он ведь был призван на фронт.
Папа рассказывал, что мать долго скрывала от него, что у неё есть дочь.
-Но почему? – не выдержала я, чтобы не спросить.
Алекс пожал плечами, немного помолчал, потом сказал:
-Видимо боялась. Или не доверяла полностью. Папа всё-таки в её глазах был оккупантом.
Но время сделало своё дело. Безвозмездная помощь отца в лечении советских больных, грозило ему расстрелом. Мама хорошо это понимала. Её сердце покорилось. У них возникла любовь. Когда русские погнали наших со своей земли, отец предложил матери уехать с ним, потому что о её связи с отцом, к этому времени стало известно партизанам. За эту связь она могла поплатиться.
-Но она же помогала больным!!! – не выдержала я.
-Кто на это смотрел? Никто бы не стал разбираться, её бы просто приговорили бы или к тюрьме, или…. Он не договорил. Тогда и решили они оставить тебя у родственников, а после окончания войны забрать к себе.
Но возникшая Берлинская стена после войны и вся тогдашняя атмосфера не дала возможности осуществиться их планам.
Алекс взял другую фотографию, где молодая мама Марта стояла в обнимку с Карлом. Я заметила, что Карл улыбался, а у мамы были грустные глаза. я сказала об этом Алексу.
-Да, Инна. Мама даже, когда улыбалась, глаза у неё оставались грустными. Она очень страдала, что не может написать на Родину, не может рассказать о своей любви к дочери.
-Вы знаете, Инна подняла глаза на присутствующих, - я не выдержала там и разрыдалась. Алекс меня начал успокаивать. И я рассказала ему, как на моей Родине всячески очерняли маму. Рассказала, что мне было стыдно за неё, что я даже своим детям не стала бы рассказывать о родной матери, а рассказывала бы о приёмной, как о самом родном для меня человеке.
Алекс брал в руки очередную фотографию и рассказывал о жизни родителей. Оказывается, после войны отец открыл свою клинику, где работала медсестрой и мама. Рассказывал, как мать учила его русскому языку, рассказывала о природе.
- По её рассказам, у меня создалось впечатление, что красивее, чем природа Беларуси нигде ничего нет, - с улыбкой рассказывал Алекс.
Он рассказывал о маме и у меня складывалась совершенно иная картина о женщине, которая покинула меня в 5 лет не ради своей выгоды, а ради моего же счастья.
И снова в душе у меня боролись два чувства: ну, взяли бы они меня с собой, когда отступали и что? Сами же отступили, удрали, а разве я помешала бы? И второе: конечно помешала бы. Вокруг рвутся снаряды, самолёты бомбят, танки прут, а тут мать с пятилетней рёвушкой на руках…… нет, наверное, всё было задумано правильно…
Алекс, словно прочёл мои мысли и заговорил:
-Если бы она тогда смогла увезти тебя с собой – она бы была счастливой женщиной. Отец очень любил и уважал её. И она была для папы незаменимой не только женой, но и подругой. Если бы отец прожил дольше, то и мама, думаю, что, держалась бы. Его смерь подкосила и её здоровье. Когда ещё живым был отец, они откладывали деньги для тебя. теперь в банке накопилась солидная сумма, которую ты можешь использовать по своему усмотрению. Мама перед своей смертью взяла с меня слово, что я обязательно должен встретиться с тобой и передать просьбу простить её.
Я посмотрела на присутствующих за этим столом. Здесь никого не было равнодушными. И мужчины, и женщины плакали, не скрывая слёз. Никто не стыдился.
-Проклятая война… - только и смогла вымолвить я.
Инна улыбнулась сквозь слёзы, взглянула мне в глаза и сказала:
-Тогда была война, а теперь……Она замолчала, а я поняла, что она обязательно продолжит свой рассказ.
продолжение следует
