Сегодня, одновременно выставляю два поединка в этой группе. Кто зашёл на этот поединок, зайдите сразу на 1-й и проголосуйте за оба поединка.
Тема: Любовь нечаянно нагрянет.
Что-нибудь любовное, романтическое. Можно эротику, но не порнографию.
Рассказы можно и старые.
Объём:
Верхний предел – 20000 знаков с пробелами
Нижний предел – 5000 знаков без пробела
Оценивать поединки может любой автор Фабулы, независимо писатель он или поэт. То есть любой автор Фабулы, независимо от того, участвует он в конкурсах или нет, может проголосовать за понравившийся рассказ. И его мнение будет учтено.
Не имеют право голосовать:
1) Гости
2) Анонимы
3) Клоны
Оценивать рассказы следует, примерно, по таким критериям.
Содержание: соответствие, сюжет, интрига, концовка. Не обращая внимания на буквы, словно вы смотрите фильм.
Повествование: стиль, герои, эмоции. То есть, то, что зависит от автора.
Каждый голосующий имеет права каждому автору поставить 0, 1 или 2 балла, по принципу:
0 баллов – рассказ не очень;
1 балл – нормальный рассказ;
2 балла – рассказ хороший.
То есть, все возможные оценки: 2:2, 2:1, 1:2, 2:0, 0:2 1:1, 1:0, 0:1, 0:0.
Не забудьте указать в пользу какого рассказа.
За победу в поединке даётся 2 очка, за ничью – 1 очко, за проигрыш – 0 очков.
ГОЛОСОВАТЬ В СВОИХ ПОЕДИНКАХ, КОММЕНТИРОВАТЬ СВОИ ПОЕДИНКИ ДО ОБЪЯВЛЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТА – НЕЛЬЗЯ!!!
ПОЖАЛУЙСТА, СОБЛЮДАЙТЕ ЭТО УСЛОВИЕ!!!
Итак, в этом поединке встречаются рассказы «Просьба» и «Червоточинка».
Просьба
До свадьбы оставалась неделя, когда Ирина обратилась с просьбой.
- Милый, - как чарующе звучал ее нежный голос, - Нас ждет впереди счастливая жизнь. Ради этого, сделай кое-что для нас обоих.
- Конечно, - я готов был для нее на все.
- Расстанься с Еленой, - сказано было столь невинно и ненавязчиво, что не сразу дошел смысл. А как стало ясно, о чем меня попросили, так навалилась глухота, и свет померк.
Елена была неотрывной частью нашей маленькой компании близких друзей, в которую входили также я, мой партнер по бизнесу Михаил, его жена Аля и Пашка, занимавшийся неизвестно чем, но всегда веселый, общительный, жуткий бабник и убежденный холостяк.
Он и познакомил меня с Еленой, что вышло, как всегда, случайно. Михаил с Алей решили пожениться, а мне, вдруг, внезапно, захотелось тоже иметь семью а не перебиваться случайными знакомствами. Теперь моего приятеля ждал ежедневный гарантированный уют, а я чем хуже? То, что с Алей они были знакомы больше года, в расчет не принималось.
Я захотел, и все тут. Пашка посмеялся над таким желанием, но вызвался помочь. В вопросах быстрого знакомства он был непревзойденный специалист. В ближайший выходной пошли в парк отдыха и первый же выстрел оказался успешным. Меня не «отшили», не «послали», а заинтересовались и оценили. Вкус у Елены, скажу без ложной скромности, был хорош. Сама она, золотая медалистка в школе, недавно окончила факультет журналистики в престижном университете и трудилась репортером в городском телеканале.
Первое чувство взаимного притяжения возникло стразу. Мы были на одной волне, одинаково воспринимая те или иные стороны жизни. Но главное, возникло желание познавать друг друга, огромный взаимный интерес и готовность к бесконечному доверию. Казалось, лучше и быть не может.
Но возникло препятствие. Ее полная поглощенность работой.
- Я люблю дело, - призналась Елена на одной из встреч, - Хочу добиться успеха, известности, благополучия. Жить в бурном потоке новостей и событий. Ни домашнего уюта, ни пирогов, ни размеренной жизни не будет. Если с этим согласен, готова жить с тобой.
И согласился, втайне надеясь приземлить эту вольную птицу. Но как только начинал разговор на запретные темы, вспыхивал скандал, и мы разбегались навсегда, чтобы через полгода, помыкавшись и не найдя никого лучше, снова жить вместе.
- Не зазнавайся, - предупреждала Елена, - Просто, я, после тебя, ни одного мужчину всерьез воспринять не могу.
Высший комплимент. А потом снова включился во мне хозяин, и опять разбежались.
Во время одной из таких разлук зашел в маленькое кафе и увидел за прилавком Ирину. Сама себе хозяйка, сама себе работница. Старательная, добрая, надежная и такая домашняя. Но главное, какие замечательные были пирог и. За ними крылся и уют с размеренной семейной жизнью.
Не прошло и месяца, как мы решили жить вместе. Когда я сообщил друзьям о перемене в личной жизни, все обрадовались, особенно, Елена, чему я несказанно удивился, ожидая приступ женской ревности.
- Очень за тебя рада, - голос звучал вполне искренне, - Наконец, у тебя будет то, чего так желал. После вашей свадьбы, я вздохну спокойно и начну новую жизнь, без тебя. Никогда не думал, что расстаться можно так красиво и трогательно. Но требование Ирины неожиданно вызвало чувство незаслуженной обиды.
- По какому праву ты распоряжаешься моими друзьями? - вопрос вырвался сам собой, - Я ни словом не задел твоих.
- Я не против твоих друзей, они симпатичные, особенно, Паша, - пояснила Ирина, - Дело только в Елене. Ты любишь ее и очень сильно. А я не хочу с кем-либо тебя делить. Как бы не была хороша Елена, я вижу в ней лишь соперницу. Чувство у вас друг к другу сильное, и тебе придется его разорвать.
- Неужели сомневаешься в моей любви к тебе? - какая жалкая попытка уйти от ответа.
- Нисколько, - нежные руки обвили мне шею, - Но стоит ей поманить тебя, и уверена, сразу меня бросишь. Поэтому, решай прямо сейчас, или я, или она.
Такой твердости от нее испытывать не приходилось. Вот, что скрывалось за уютом, пирогами, размеренной жизнью. Стремление решать за другого.
- Прости, - объятия сразу сникли, - Прости, - никак не мог найти подходящих слов. Слишком резко и быстро все закончилось, и мечты о тихом счастье развеялись, как туман.
Не помню, как оказался на улице и куда шел. Стало влажно, видимо, дождь. Очнулся перед дверью в квартиру Елены. Она открыла, смерила удивленным взглядом, сгребла за грудки и втащила в коридор.
- Начудил? - ответ был очевиден. Я кивнул.
- Свадьбы не будет? - опять кивнул.
- Из-за меня? - повторил привычное движение.
- Какой ты балбес! - резким толчком впечатала в стену мою спину, -Понимаешь, что повесил мне камень на шею? Теперь я чувствую себя виновной перед Ириной, перед тобой! Ради чего отказался от своей мечты? Ради той, у которой само понятие «семья» вызывает отвращение? Той, у которой отец-домострой постоянными придирками свел мать в могилу раньше времени. Той, из которой отец лепил супердевочку, отличницу, чемпионку, спортсменку. Которая ненавидит школу, спорт, но отравлена жаждой первенства где бы то ни было. Уходи! Ничего у нас больше не будет! Завтра уезжаю в Африку. Командировка, куда боятся ездить другие. Прощай! Исчезни из моей жизни! Вернись к Ирине, может, примет, - и вытолкала за дверь.
Я стоял и обтекал. То ли капли от дождя стекали по волосам, то ли колкие слова прощания, несущие за собой пустоту.
Дверь снова распахнулась.
- Надо же, не уходит! - непривычно сильные руки втащили меня внутрь и повлекли через квартиру, попутно сбрасывая одежду, пока не вонзили в матрац кровати в спальной.
- Ну, что мне с тобой делать? - эти слова стали сигналом начала потрясающе бессонной ночи.
- Вставай! - звонкая пощечина вывела из мрака сна, - Мне пора. Быстро собирайся. Еды нет.
Я одевался, постепенно продвигаясь от постели к входной двери, попутно одеваясь при этом.
Мы спускались по лестнице.
- У меня не будет детей, - неожиданно сообщила Елена, - Видно, мать-природа решила, что таким, как я, размножение противопоказано. Прощай!
У подъезда ждало такси. Села и уехала.
Я остался один. Без женщины, уюта, пирогов, размеренной жизни. Все было кончено.
Но нечто иное, в самой глубине, только начиналось. Впрочем, это совсем другая история.
Червоточинка, или Луладджа, дочь Тсеры и Гунари
Вжик — и из-под вращающегося наждачного круга брызнули раскалённые искры, и прохладная прозрачная тень под тополем на короткий миг осветилась розоватым призрачным светом.
Вжик — и огромный мясницкий тесак на наборной рукоятке из разноцветного оргстекла в умелых руках точильщика ножей дяди Лени радостно засверкал отточенным на «нет» лезвием.
Я сидел на скамейке напротив и понимал, быть может, впервые в жизни, что элементы искусства, творческого совершенства, красоты и гармонии можно обнаружить где и в чём угодно, в любом самом незамысловатом ремесле, пусть даже в заточке ножей.
Нога дяди Лени ритмично наступала на длинную деревянную планку, приводя в движение нехитрый механизм его станка, а руки — натруженные руки самого обыкновенного мужика-работяги — с грацией дирижёра летали над грубым ноздреватым наждаком, заставляя меня смотреть во все глаза на то, как среди брызг синеватых искр и запаха раскалённого металла рождается пусть маленькое, пусть самое бытовое, но чудо.
Я сидел на скамейке, обняв свой новенький, остро пахнувший лаком и деревом этюдник, который буквально час назад совершенно случайно умудрился купить в «Торговом центре» на набережной.
Очередь за ними была бешеной — я даже не предполагал, что в нашем городе может быть так много художников. Хотя справедливости ради нужно сказать: очереди в те годы были за всем, что появлялось на пустых прилавках.
По правде говоря, деньги мне выделили на покупку костюма, желательно тройки. Близилась свадьба брата, и ехать в Москву в том, что есть, по мнению моих родителей, было неприлично. А я вместо костюма купил этюдник.
…Итак, я обнимал свой новенький этюдник, лаская руками его суставчатые дюралевые ножки, любовно прикасаясь к отполированной фанере, к коричневой, скрипящей как настоящая кожа дерматиновой ручке, и всё думал, как бы мне ненавязчиво и максимально безразлично изложить умудрённому жизнью точильщику то, что мучило меня уже несколько часов кряду. Мучило томительно и сладко своей неожиданной новизной, подсознательным табу, запретом, зиждившимся Бог весть на каких предрассудках…
Ничего не придумав, я небрежно закурил и спросил, старательно глядя в сторону, выдыхая горький дым через нос с видом заправского курильщика:
— Дядь Лень, а где цыгане вообще живут? Я имею в виду тех, кто по рынку ходит, на набережной гадает…
Тот бросил взгляд на лезвие только что заточенного топора, вновь закачал своей ступнёй, разгоняя
