Дикость

сейчас при взгляде на него казалось, что по его лицу пробежала судорога и гримасой удивления застыла на нем. Он весь сделался неподвижным, спиной вжавшись в спинку кресла, руки его замерли, вместе со смешно растопыренными пальцами. Сейчас он был не в состоянии пошевелить, ни одной конечностью, буквально превратившись в живой камень, лишь иногда беспомощно мигающий глазами.
Светлана взирала на происходящее, без удивления, с легкой усмешкой снисходительно наблюдая за метаморфозами, происходившими с новоиспечённым супругом. Когда он, наговорив белиберды, застыл, она деловито запустила руку ему в нагрудный карман, достала приватный электронный ключ, переложила его в свой кожаный, яркого, пурпурного цвета клатч. Потом игриво поморгала длинными щеточками пушистых ресниц, и как бы передразнивая Евгения глубокомысленной важной интонацией сказала.
- Ну вот мой дорогой супруг ты оказался чертовски прав, теперь твоя жизнь будет новой, другой, но предчувствую от этих кардинальных изменений, ты не будешь в восторге. Это точно. (дальше она изобразила заумное выражение лица и покачивая головой медленно проговорила) Бу-Бу-Бу, Бу-Бу.
Если бы Евгений мог ответить, он вероятно бы это сделал, но текущее состояние определенно не позволяло никаких реакций, но вот его глаза, нежные, растерянные, вопрошающие, кажется начинали увлажняться до будущих слез. Светлана опять затянуло в глубину этих глаз, и снова резанула новая странная реакция, после которой стало тепло, и необычно легко. Эта ощущение просто взбесило ее, она увела свои глаза в сторону, и чуть не оправдываясь сказала.
- Поверь мне милый, это очень дорогое и качественное вещество, которое я подмешала тебе в шампанское, волшебный эффект временного паралича всех функций жизнедеятельности, но при этом абсолютно ясное, незамутненное сознание, абсолютная свобода мыслей, ты, по сути, на некоторое время превратился в прекрасно слышащий и видящий, мыслящий недвижимый предмет. Наверно незабываемое ощущение, если вдруг нам случиться, каким-то невероятным образом встретиться вновь, я обязательно тебя расспрошу о этом во всех подробностей эффекте, во всех подробностей. А пока посиди поразмышляй немного, мне нужно кое-что подготовить.
После этих слов, она грубо закрыла ему веки, накрыла для вида пледом, и пересев на соседнее кресло, углубилась в переписку на своем смартфоне.
Здесь, мне как все дозволенному автору хочется сделать небольшое отступление, остановить момент, и как будто на паузе посмотреть на моих героев, как на картину со стороны, вот оно добро и зло, лицом к лицу, апогей, высота сюжета. Красивая, мощная, целеустремленная, собранная для четкого действия Светлана, зло во плоти, и беззащитное, честное, преданное, обездвиженная подлым коварством добро, Евгений. Ах если бы так, если бы так. Но умудренная практика, навязанная мне жизненным опытом, сухо сообщает о другом, что не существует никакого добра, как, собственно, и зла, все в устройстве нашего мира сложнее, его законы непосильны, неподъёмны, нереальны для даже самого краткого озарения нашего сознания. Поэтому мои герои, всего лишь куклы игрушки, надетые на всемогущие руки фатума, две противоположности которые не притянулись во время нелепого спектакля с необъяснимым сюжетом.
И так, пролистав несколько быстрых десятков минут, самолет начал снижение и скоро приземлился на маленьком, некрасивом аэродроме, расположенном чуть ли не посередине пустыни начинающейся за грозным горным массивом чуть левее, две взлетно-посадочные полосы, где сквозь асфальт то и дело прорывалась дикая трава, большой длинный деревянный дом с надписью «Аэродром» на русском, английском языке и еще на одном странном, непонятном языке, с буквами похожими на кириллицу. Уныло и малолюдно, только пару припаркованных внедорожников возле здания «Аэродрома», с горсткой людей около них.
Стюардесса немного занервничала, и попросила, задерживаться здесь недолго, дескать экипаж волнуется, опасаясь этого места. Светлана, пытаясь убаюкать ее легкой, непринужденной улыбкой, понятливо успокоительно кивнула.
- Ну что вы дорогуша! Полчаса не больше, мне очень надо повидать одного товарища, а моему мужу немного стало плохо, вы же не возражаете, если на борт поднимутся его друзья и помогут ему выйти, проветриться?
Стюардесса нерешительно кивнула, и так же неуверенно ответила.
- Думаю, думаю, наверно - да, но я должна предупредить командира самолета.
Светлана заботливо, положила ей руку на запястье, и внушающее сообщила.
- К тому же уведомите его, что мы лично, дополнительно, щедро, компенсируем ему и всем членам экипажа, эти волнующие хлопоты.
Где это место, где звон презренных монет бессилен? Светлана стоит недалеко от самолета в компании невысокого, крепкого, широколицего смуглого мужчины с узким разрезом властных, сильных глаз. Они приветливо общаются друг с другом, словно старые друзья.
- Ганжуур, (Светлана так обращается к этому мужчине) столько долгих лет уже общаемся с тобой, а у тебя с неприятной периодичностью всплывают такие вопросы ко мне.
Ганжуур улыбается, потому какая неловкая, растяпистая получается улыбка, делает это он не часто.
- Ну ты должна понять, ты уже дважды говорила мне, что это последний раз и ты завязываешь с этим. И тут опять приходит сообщение от тебя, прими еще одного покорного, бесплатного работника. Я, конечно, никогда не откажусь, от безропотного батрака, пашущего за еду, и боящегося хозяйского кнута. Но я серьезно начинаю беспокоиться за тебя, твои детские травмы, брошенной в детдоме лишенной внимания и любви маленькой девочки, похоже разрушают тебя и все что вокруг тебя без остатка. Это все может трагически для тебя закончится. 
Светлана поморщилась, превратив этим свое красивое, даже неотразимое лицо, в проекцию будущей морщинистой старости. Поднятая в разговоре тема, действительно ей неприятна до физически болезненных ощущений, от этого ее ответ превращается в небольшую истерику.
- Хватит уже умничать и раскрывать недоступные тебе смыслы. Боже как я ненавижу эту вашу любовь, убогое чувство, которое придумали слабые люди, и поэтому сильные люди, такие как я — это чувство будут всегда и охотно эксплуатировать, бесплатно же, выгодно, а учиться и смотреть надо на   вселенную там все голо и прагматично, а за любовь, как за заразную, вредную болезнь, проказу надо платить, жестоко платить. И да ты прав, я обещала завязать и надо бы завязать, но тут мне встретился этот персонаж, обреченно-зараженный безумец, пламенное сердце вместо мозгов и инстинктов. Веришь? Я до последнего пыталась отбиться, от его нелепых ухаживаний, от назойливого предложения замужества, пыталась объяснить ему, что презираю чувства любви и уж тем более не могу его испытывать, а он под своим воображаемым знаменем любви, шел и шел в атаку на меня, уверяя что его чувства хватит на двоих, для счастья.
В этот момент мимо Светланы, двое помощников Ганжуура под руки протащили неподвижного, оцепеневшего Евгения, их взгляды снова встретились, и что-то в его взгляде опять заставило Светлану залюбоваться влюбленной, одержимой чувственностью бескрайней дали его серо-зеленых глаз. Очарование и притяжение взгляда Евгения, вызвала нервную дрожь, тремор теплым порывом пробежал по всему телу Светланы. Каждый раз в такой момент в ней пробуждалось, новое незнакомое, небывалое для нее чувство, и его напор раз за разом становился все сильней. В это раз с великим с трудом, ей еле-еле удалось, разорвать болезненную для нее зрительную связь с ним. Она отвернулась, Евгения поволокли дальше в сторону машин, припаркованных у здания аэродрома.
Ганжуур отрешенно наблюдал за этой немой сценой, казалось он погрузился куда-то далеко, в чертоги своих мыслей и воспоминаний, но звонок, проникший в его смартфон, вытащил его обратно в реальность. Жестом попросив Светлану немного подождать его, он отошел в сторону и долго что-то грозно и громко рычал в телефон, накричавшись вдоволь, он вернулся к Светлане снова блеснув неумелой, но искренней улыбкой.
- Светлана, я понимаю тебя, но позволь я кое-что расскажу о себе, то, что ты точно не знаешь, дело в том, что мы все состоим из любви, мы ее продолжение, ее проводники, даже такой человек, как я, плод великой любви. Представляешь?
После таких слов, собеседница недоверчиво посмотрела на него. Ганжуур продолжил.
- Мой отец был видный мужчина, и это было весомой причиной для ревности моей эмоциональной мамы. Не знаю были ли реальные события, или только надуманные, но нежелания делить моего отца ни с кем, практически свели с ума мою мать. И она решилась на страшный поступок. Однажды, когда он вернулся домой поздно ночью, она положила его спать, нежно поцеловала его спящего, выпила снотворного и подожгла дом и легла рядом с ним.
Светлана громко вздохнула, и положив свою ладонь на запястье Ганжуура, сказала
- Как же так? Твой отец недавно только умер, а мама вроде еще жива?
Он в ответ, похлопал другой, свободной рукой руку Светланы, и успокаивающе продолжил.
- Да, да. Все так. Но дослушай. Отец проснулся в припадке страшного кашля, все вокруг было в жарком, раскаленном дыму, себя не помня, он каким-то волшебным образом вырвавшись из плена горящего дома, стоял смотрел на пылающие жилице, отхаркиваясь черной от едкой пыли слюной и вдруг отойдя от шока, он понял, что его жена осталась внутри. Не сомневаясь ни секунды, он бросился обратно в пасть пожара за ней. Огонь к тому моменту разошелся еще сильнее, наверно это был безрассудный, самоубийственный поступок, но, к великому счастью, случилось чудо, в этом аду он нашел мою маму и спас ее, вытащив из пламени. (Ганжуур глубоко вздохнул, как будто немного переведя дух, чувствовалась, что этот рассказ дается ему эмоционально тяжело) Мама отделалась только испугом, а вот отец пострадал серьезнее, разной степени ожоги по всему телу, а также наглотавшись дыма до конца жизни, получил одышку и время от времени появляющиеся свистящие хрипы при дыхании. Но самое главное, когда отца выписали после лечения из больницы, мама призналась ему, что пожар устроила она. И знаешь, что он сделал? Ничего! Он простил ее, и никогда потом не упрекнул в этом. А через девять месяцев появился я, плод великой любви!
В этот момент Ганжуур внимательно посмотрел на Светлану и с интонацией строгого учителя добавил.
- В наших краях существует легенда, что в глубине пустыни, в самых недоступных ее местах, в песках живет древнее чудовище, гигантский червь - Олгой-Хорхой. Он внезапно появляется из песка и убивает одиноких путников, старики говорят, что он не просто выбирает жертв, он нападает лишь на тех, кто вошел в пустыню, с пустым, холодным сердцем, лишенным раскаленного пламени любви. Понятно этот червь всего лишь легенда, но возмездие ждет все порожние, неживые сердца. Условной Олгой-Хорхой может явиться за тобой в любую минуту, а я не желаю такой трагедии. Подумай над моими словами и одумайся, как бы не обидела тебя судьба, как бы ты не обидела судьбы других, у тебя всегда есть возможность пробудиться или (тут он немного замялся) или уснуть.
В ответ на