БАЙКИ МОРЯКА. БЛОНДИНКА НА ТРАПЕ

Утром в каюте брата пахло свежесваренным кофе. Мы сидели втроем: я в кресле, брат Анатолий за столом в своей любимой выцветшей тельняшке, а его жена Ленка сосредоточенно намазывала маслом тост. Легкий ветерок из иллюминатора шевелил занавески. Идиллия. 

И тут в дверь удар, другой. Не вежливо постучали, а с силой, нагло ударили кулаком, так что ложечка в стакане Андрея обиженно звякнула.

— Толян, открывай! — раздался приглушенный, но отчетливый голос старпома Михалыча. В этом голосе слышалась опасная радость человека, принесшего плохие новости. — Твоя блондинка на трапе! Привезли, как и заказывал, прямо к борту. Давай выходи, она тут в своем мини мерзнет, ветер с северо-востока!

В каюте повисла тишина. 

Брат застыл с вилкой на полпути ко рту. Я медленно опустил кружку, стараясь не звякнуть ею о блюдце. В голове пронеслась мысль о том, чтобы сбежать через иллюминатор. Мы оба знали Михалыча и его чувство юмора, но чтобы вот так, при жене... Это был не розыгрыш, а расстрел.

Я посмотрел на Ленку.
Она не вскрикнула. Не швырнула нож. Она просто очень аккуратно, с хирургической точностью, положила нож на тарелку. Звук металла о фарфор прозвучал как щелчок курка. Лена медленно стряхнула невидимую крошку с салфетки.

— Ну? — тихо спросила она. Голос был ровным, почти ласковым. От этого голоса у меня по спине побежали мурашки. Брат, кажется, вообще перестал дышать.

— Лен... Это Михалыч дурачится. Ты же знаешь этих придурков...

— Я спрашиваю, — Лена повернула голову и посмотрела мужу прямо в глаза — ты собираешься впустить даму или мне самой спуститься на трап? Нехорошо заставлять гостей ждать. Тем более таких... эксклюзивных.

— Леночка, ну какие гости, это пацаны прикалываются... — Анатолий начал краснеть, и первыми покраснели его уши. 

— Открывай дверь, — отчеканила она, скрестив руки на груди. — Мне тоже интересно взглянуть на твой вкус. Вдруг она и правда хорошенькая. Впускай.

Брат выглядел так, будто ему предстояло разминировать гранату зубочисткой. Он тяжело поднялся, шаркая тапочками, и подошел к двери. Рука дрожала, когда он нажимал на ручку. Я вжался в кресло, готовый в любой момент нырнуть под стол.

Дверь открылась.

На пороге стояли Михалыч и кок. Оба с сияющими лицами людей, совершивших диверсию века. В руках у Михалыча была швабра, на которую для антуража надели рыжий парик и повязали женский халат. Швабра кокетливо наклонилась в сторону каюты.

Увидев открывшуюся дверь, Михалыч загоготал:
— Сюрпри-и-из! Ну что, Толян, оценил доста...

Он не договорил. Потому что из-за плеча бледного как полотно брата вышла Лена.

Она посмотрела на швабру. Потом на парик. Затем перевела тяжелый немигающий взгляд на Михалыча. Смех на лице боцмана застыл. Повару за его спиной захотелось стать плоским и слиться с переборкой.

— Михаил Петрович, — произнесла Лена таким голосом, что у Михалыча, видавшего виды, дернулся глаз. — Где блондинка?

— Е-елена Сергеевна... да это ж... шутка юмора... мы просто... — Михалыч попятился, прижимая швабру к груди, как щит. «Блондинка» в его руках обмякла, парик съехал набок.

— Да мы... я... парик это... — забормотал он, прячась за спиной повара.

Ленка чуть наклонилась вперед:
— Уберите эту рыжую метлу с прохода.

Она аккуратно, кончиками пальцев, взялась за дверную ручку и захлопнула дверь прямо перед носом ошеломленных моряков. Щелчок замка прозвучал как выстрел. В коридоре послышались торопливые шаги убегающих.

Брат стоял посреди каюты, вытирая лоб рукой. На его лице медленно проступали признаки возвращения к жизни.

Лена вернулась за стол, взяла свой тост, откусила кусочек и, не глядя на мужа, будничным тоном произнесла:
— Дыма без огня не бывает. И добавила в кофе две лишние ложки сахара, чего никогда раньше не делала.