темноты, из-за груд мешков с кормами и наполнителями для туалетов.
– Погуляйте, пожалуйста, полчасика, – простонала, давясь смехом, рыжеволосая продавщица, – Мы сбегаем за лестницей, отремонтируем свет и поищем для Вас корм. Здесь ничего не видно, ни сук, ни кобелей!
Тут Бальзаминов, сложившись вдвое, и вовсе зашелся от нового приступа хохота – хватаясь за сердце, он то громко всхрапывал, то давился кашлем. Испуг и крайнее недоумение отразилось на лице покупателя болезненными гримасами, какими-то непонятными конвульсиями. Хохочущие даже не успели испугаться – вдруг беднягу хватит инсульт с перепугу. И тут щеки и кончики его губ задрожали, сперва неуверенно, потом все сильнее и сильнее, пока из глубины груди не вырвались невнятные булькающие звуки - он тоже засмеялся!
Посетители супермаркета, с опаской озираясь, обходили тот темный угол, откуда сквозь громовые раскаты группового смеха неслись непонятные неистовые вскрики: «Сссу-у-уки! Кобели-и-и!». Однако в душе они искренне завидовали смеющимся от всей души людям.
Шкатулка
Часть 1. В комнате с верою в любовь
Вот что произошло в комнате с белым потолком, с правом на надежду, в комнате с видом на огни, с верою в любовь...
– А давайте будем изучать пищеварение, – предложил Николай Георгиевич прекрасной даме. Та ничего ему не ответила. Николай Георгиевич посмотрел на прекрасную даму. Похоже, она была мертва.
– Зачем вы покинули меня? – закричал Николай Георгиевич, заливаясь слезами.
– Она не захотела изучать пищеварение, – ответил кто-то ему. Николай Георгиевич обернулся. В комнату вошла Маша.
– Мне показалось, что вы одни, и решила зайти, подумала, что это вы разговариваете сами с собой. Оказывается, правильно подумала. Хотя только что были не одни, а с прекрасной дамой, но теперь она мертва. А вот я бы как раз хотела изучить пищеварение, это так интересно.
Маша любила Николая Георгиевича и всегда ревновала его к прекрасной даме.
– Давайте же вместе будем изучать пищеварение. Вскроем прекрасную даму, посмотрим, как был устроен её мир, заодно проанализируем пищеварительный тракт. Она была очень довольна, что не стало соперницы, да ещё и представилась такая возможность изучить пищеварение.
– Нет, Маша, нужно поскорее вызвать милицию и скорую помощь, а то нас ещё обвинят в убийстве.
– Ах, да, Николай Георгиевич, какой же вы умный. Но подумайте, сколько нужно будет денег, чтобы похоронить тело. Лучше давайте сделаем по-моему, а потом избавимся от тела. Её никто не будет искать.
– Ах, Маша, как же всё это грустно.
– У вас есть нож?
– Он на кухне, Маша.
– Пойду схожу за ним.
– Я с вами, не могу больше тут находиться.
– Пойдёмте.
Когда Маша и Николай Георгиевич вернулись в комнату, прекрасной дамы уже не было. Надежда пропала…
Часть 2. Чем закончилась весна
Яркое солнце светило почему-то именно к полудню. Скоро лето уже окончательно вступит в свои права. Николай Георгиевич и Маша шли по черёмуховой аллее и разговаривали.
– Какой аромат, восхитительно! - Маша была в полном восторге.
– Наломать мне веток для вас?
– У белой черёмухи цветы быстро увянут, а голова точно разболится.
– Вы более адекватны сегодня.
– К несчастью, я забыла спросить у Фёдора, собаку какой породы лучше всего завести. Он знает цену всему хорошему. – Фёдор был двоюродным братом Маши и всегда давал дельные советы.
– Ничего, мы выберем сами.
Желание обзавестись собакой возникло у Николая Георгиевича после внезапного исчезновения Надежды. В голову стали лезть унылые мысли, что вместе с Надеждой могли пропасть ценные вещи. Потерялась шкатулка с бижутерией. Её нигде не могли отыскать.
– Так странно вчера себя чувствовал, а, в общем-то, в жизни ничего странного нет. – Николай Георгиевич смахнул пот со лба.
А вот мне сегодня приснился странный сон, – Маша казалась взволнованной.
– Я сижу на полу среди просыпанного сахара. Представляю себя на песчаном пляже. Белый песок, и немного посверкивает. Внезапно мне становится очень страшно. Неужели я должна пропустить через себя весь этот песок? У меня никогда даже мыслей не возникало есть песок на пляже. А этот точно такой же, только белый и посверкивает, как снежинки на улице. О, боже, зачем купили столько сахара!
– Действительно очень странно, а мне в голову сегодня пришли строки.
– Прочтите!
– Рано или поздно
зажглись
на небе звёзды.
Простись,
и будут слёзы.
Молись.
– Простите, но из вас поэт, что из меня балерина. Прочтите лучше стихи великих классиков. Они всегда в моде.
Николай Георгиевич и Маша поспешили из парка. Дома никого не было кроме мухи. Когда они пришли, она лежала кверху лапками, видимо умерла.
– Она точно не притворяется? После того случая с вашей бывшей я уже ничему не удивляюсь.
– Не думаю.
Маша взяла тряпку и смахнула её с подоконника.
– Эх, всё-таки надо было принести черёмухи. В этой комнате было бы не так тоскливо.
– Скоро у нас появится верный друг и сторож, и вам некогда будет тосковать.
Потом Николай Георгиевич читал Маше С. Есенина.
«Тихо струится река серебристая
В царстве вечернем зелёной весны.
Солнце садится за горы лесистые,
Рог золотой выплывает луны…»
Часть 3. «Ищите женщину»
Маша была в чёрных очках, ходила по пляжу в бежевой панаме.
– Флибустьеры, флибустьеры, – кричала она, показывая в сторону приближающегося к берегу корабля.
– Это не пиратский корабль, – уверил Николай Георгиевич Машу, – тебе нечего бояться.
И тут они увидели женщину, которая шла по пляжу и громко кричала: «Рэй», «Рэй». Маша сказала женщине, что около маяка видела собаку. Та сразу же поспешила к маяку.
– Мне показалось, что я встретил Ассоль, спешащую навстречу кораблю. Только сейчас сообразил, что женщина кричала не «Грэй», а «Рэй». Начитались книг, вот и мерещатся то флибустьеры, то Ассоль, – на днях Николай Георгиевич читал «Алые паруса».
– Море всегда поражает и притягивает взгляд.
– А мне сегодня оно не кажется нежным и тёплым, как накануне, оно так ярко светится под лучами солнца, что глазам становится больно смотреть на сверкающую гладь.
– Ах, не говорите так о ней. Лучше скажите, когда это вы заметили «Рэя»? Когда мы привязывали нашего Джэка к ограждению маяка, я не видел других собак.
– Я тоже не видела других собак. Я ей сказала о нашей. Женщина должно быть очень удивится, когда вместо Рэя обнаружит Джэка. Как было бы прекрасно, если там никого не будет, когда мы туда вернёмся. Этот лай поутру так сводит с ума.
– Думаю, ей нужен именно Рэй.
Маша поправила чёрные очки, и они двинулись дальше по направлению к книжному киоску – навстречу литературному прошлому.
Когда они подошли к киоску, продавщица окинула их холодным взглядом.
– Вам что-нибудь для изучения пищеварения?
Маша и Николай Георгиевич узнали в продавщице прекрасную даму – Надежду. На самом деле она была жива, просто её очень утомил Николай Георгиевич, и она решила притвориться мёртвой. Но услышав разговор Николая Георгиевича и Маши, реально испугалась за свою жизнь и решила исчезнуть куда подальше от этих сумасшедших.
Да, это была Надежда. Ей нужно было где-то работать, чтобы заработать денег. Авантюра по выколачиванию денег с Николая Георгиевича ни к чему хорошему не привела. В тот день она решила более не испытывать судьбу и исчезла просто так, без хищения имущества. Конечно, Надежда прихватила бы с собой что-нибудь ценное, но о шкатулке с бижутерией она не знала, а больше у Николая Георгиевича в доме ничего особенно ценного не было, хотя тот и не был беден как церковная мышь. Зато в доме хранилось много книг. Она решила устроиться работать в киоск продавать бульварную прессу.
Маше вдруг стало дурно.
– Могу предложить вам хороший детектив «Ищите женщину».
– Воды, пожалуйста! – прошептала Маша, Николай Георгиевич бросился к соседнему магазину.
– Ах, ты, зараза. Не сдохла ещё!
– Чеши отсюда со своим дурошлёпом.
– Не лезь в нашу личную жизнь. Он мой!
– Скатертью дорога!
Маша тихонько поковыляла вдоль берега. Шкатулку с бижутерией уже не вернуть, Маша продала драгоценности, и теперь правда могла легко всплыть.
Когда Николай Георгиевич подошёл с бутылкой воды к киоску, Маши уже не было видно. Лишь прекрасная дама задумчиво глядела вдаль, устремив на море свой печальный взгляд.
– А где Маша?
– Вот видите, какая она. Вас не было всего двадцать минут, а её и след простыл.
– Но в магазине такая очередь. Этим летом почему-то всем хочется пить.
– Да, это очень странно. Не нужно оправдываться.
– Прощай, Надежда. Мне нужно найти Машу.
Николай Георгиевич поспешил обратно к маяку – там, на ограждении, болтался никому не нужный поводок
Николай Георгиевич взял поводок.
– Маша! – крикнул он, сложив руки рупором, – Маша, где ты? Джэк, Джэк!
Он сел песок и зарыдал. А чайки около него бессовестно хохотали.
Тут появилась дама.
– Вы не видели Рэя?
– Рэя?
– Ну да, я вижу у вас в руках поводок, а собака где?
– Это мой поводок.
– Нет мой, отдайте, пожалуйста.
Теперь Николай Георгиевич уже не был уверен, что это тот поводок, за который привязывал Джэка к ограждению.
– Возьмите.
– Вы плакали?
– Вам показалось. Хотя… Это мне сегодня всё кажется. Пойдёмте искать вашу собаку. Только мне нужно найти сначала Машу.
– Мы обязательно найдём и вашу собаку?
– Может быть, Рэй и Маша вместе?
– Может быть. Николаю Георгиевичу пришла в голову странная мысль, – вдруг и Джэк окажется Рэем – поводок как две капли воды был похож на поводок, за который водили Джэка.
– Но навстречу уже шла Маша и Джэк, а около них бежала ещё одна собака.
– Рэй, не приставай к Маше, – воскликнула дама.
– Он ко мне вовсе не пристаёт!
– Вам Николай Георгиевич уже рассказал обо мне?
– Ах, я подумала, Маша – это… Впрочем неважно.
– Я так счастлива, что нашёлся Рэй. А вы счастливы?
– Да, мы счастливы!
Вот так и закончилась эта история о Николае Георгиевиче и Маше, прекрасной даме – Надежде и даме с собакой.
