Домовой

Облака воздушными замками нависали над старенькой избушкой. Белые, пушистые ромашки славно украшали фасады замков. Через мгновение они превращались в георгины, ещё секунду спустя – в розы, а затем в гладиолусы и хризантемы. Образы цветов быстро менялся в голубом небе.
Ветер уносил облака всё дальше.
Воздушные замки превращались в белоснежные ладьи, и устремлялись в небесные дали.  Облака и ветер словно дразнили маленький домик, который печально поскрипывал старыми ставнями.
Его стены осыпались от снега, и ливней, время медленно разрушало ветхое строение.
Казалось, избушка давно должна была рассыпаться, но какая – то невидимая сила вновь и вновь вдыхала жизнь в угасающий дом.
И всё же в нём жило удивительное тепло домашнего очага, которое невольно очаровывало редких зевак.

        Посёлок разросся, и прежние постройки были снесены или перестроены. Лишь старый домик продолжал жить своей тихой, прежней жизнью. Новые дома со сверкающими крышами посмеивались над ветхим крохой, а ветер всё также проказничал, дразня его воздушными замками и облачными цветами.
         Но легендарный домик стоял, храня в памяти радость и печаль своих стен. Новые дома не помнили собственной истории и даже не задумывались о ней. А старые кроха знал о них всё - от рождения до возвышения к крылатым облакам.
 Помнила избушка времена, когда на этой улице не было ни единого дома – лишь бескрайняя степь да вольный ветер властвовали повсюду.
Старый, сильный и заслуженный, теперь он был вынужден смиренно смотреть в рваные облака и с тайной завистью поглядывать на новенькие козырьки крыш, резные крылечки и колонны молодых домов.
Ещё труднее было ему видеть, как приезжают в новые дома гости. У самого же старенького строения обновок давно не было, и гости к нему не захаживали.
      Беден был хозяин дома. Редко кто замечал его присутствие на улице. К трудолюбивому, и словоохотливому Ивану старость подкралась не заметно. Всё реже выходил он на улицу, больше лежал и нервно покашливал в тёмной комнате. Намучился с Иваном ветхий дом у такого хозяина не то что ремонта и гостей - даже свежего воздуха не выпросишь.
      В избушке жил старый кот с огромными серыми глазами.
Днём он лениво лежал возле печи, а по ночам бесшумно ходил по тёмным комнатам, будто сторожил покой старого строения.  Часами кот смотрел в пустой угол, тихо шевеля ушами и едва слышно мурлыча, словно перешёптывался с кем-то невидимым. Несомненно, старый кот знал домового и был единственным существом, кто мог видеть и понимать его.
Смотрел дом на соседей и с трудом проживал свою сложную судьбу. Но одна особенность всё же была у незатейливого строения.
     Красивые, новые дома, лелеяли в своих ладонях жителей. Уютные палисадники с беседками увитыми цветами украшали новые постройки.

Старенькая избушка, затерявшаяся среди всего этого великолепия была невероятно притягательна. Лишь глаза видели её ветхость, а сердце любило кроху.    
   Когда речь заходила о новом посёлке все разговоры сходились к загадочной избушке. Слова как заговорённые складывались в узор о стареньком домике. И ни одно слово, ни одна мысль не укоряло строение в старости. Напротив, все самые лучшие воспоминания словно бабочки кружились вокруг домика. Причиной этому был домовой.
        Он жил в избушке с самой её постройки. Откуда появился в ней - знал только он сам. Домовой дарил счастье людям, жившим в доме, и оберегал их покой.
 Жадных и злых жильцов выживал, не позволяя им задерживаться надолго.
 О домовом люди говорили разное. Одни боялись его, другие надеялись хоть раз увидеть. Находились и такие, кто пытались расположить его к себе, мечтая перенести в свой дом или выпросить исполнения желаний.


Многое повидал на своём веку домовой. В его доме жили семьями – дружно и весело, часто собирались гости, звучали разговоры и смех.
Но со временем вокруг стали появляться новые дома, и домовой затих. Сник и хозяин избушки. Тоска и грусть поселились в старом строение.
Однажды всё переменилось.  
Это был ясный, солнечный день. Старый скворечник -ровесник застывшего во времени дома - дребезжал на ветру. Его крыша давно истлела, а почерневшие стенки мрачно смотрели на свет. Избушка словно сроднилась со старым скворечником.
     Возле дома росла старая рябина. Она была сухой, ветвистой и корявой, её изогнутые ветви тянулись к небу.
На одной из них и висел скворечник. Каждую весну одна из ветвей рябины неожиданно распускалась, будто сообщая миру, что жизнь ещё не угасла в старом дереве.
 
В скворечнике селились птицы, прилетевшие с юга, и не было в посёлке задорнее, и весёлей певцов.
Неожиданный грохот растревожил тихую улицу. Сонный посёлок вздрогнул от тяжёлого лязга металла и гула моторов. По дороге медленно продвигались бульдозер, гусеничный трактор и старый кран с шаром – бабой, качавшимся на цепи словно чёрное железное солнце.
Они уверенно приближались к старенькой избушке.
Машины окружили дом так же легко и беспощадно, как грозные шмели окружают цветущий бутон перед бурей. Хозяин давно ушёл и больше не вернулся.

Незваных гостей встретил лишь старый домовой да серый кот насторожил уши у остывшей печи.
Люди вошли внутрь быстро и молча. Один из рабочих осторожно поднял кота на руки и вынес его из дома. Кот долго смотрел назад серыми глазами, будто понимал, что прощается навсегда.
Первый удар пришёлся по стене, возле которой стояла старая печь – там, в тепле спал потревоженный домовой.
Стены жалобно затрещали, с потолка посыпалась известь, а дом будто тяжело вздохнул, чувствуя свою последнюю минуту.
 
Старый дуб,
Старинный дом.
Живёт в нём
Добрый домовой.

Спилили дуб,
И дом снесли.
Осталась нежить
Без печи!

Без сладких сливок,
И тепла.
Без калош серых,
И кота.

Проснулся
А уж дома нет.
Молот разрушил
Своды стен.

Добрый, старый
Домовой.
Грустит в пыли
На мостовой.

Сонно прохожие
Идут.
Бездомному
Нет места тут.

С печалью, слабо
Он вздохнул.
В коробку с тортом,
Заглянул.

От тоски седой,
Съел торт
И сразу же
Уснул!

Его несли,
Его трясли.
Да в дом к себе
И принесли.

Кто-то на кухне
Закричал.
От страха он
Запрыгнул в кран.

Его искали,
Не нашли.
Свет выключили
Да ушли!

Обрадовался домовой.
Есть снова дом,
А с ним
Покой.