21 глава. Шадонские сказки и домашний уют
Рыжарий поднял голову, его глаза запылали янтарём, и он велел по-кошачьи, чтобы дети крепче держали свои кулоны. Тима перевёл речь друзьям. Камни в их ладонях начали вибрировать. Из них тянулись лучи, которые проникали в грудь Макара Борисовича, лежавшего без движения. На мгновение всё стихло, лучи исчезли, растворившись внутри него. А затем внезапно вырвались наружу беззвучным ослепительным салютом, вспыхнули над лесом и растаяли в небе, оставив лишь мерцание, которое было похоже на солнечных зайчиков. Макар Борисович вздохнул, приподнялся и с удивлением произнёс:
— Ой, что происходит…
Дети замерли, не веря своим ушам, ведь старичок был немой. Но теперь его голос раздался тихо, немного хрипло, и всё же ясно. Гномы помогли старичку подняться, поддерживая с обеих сторон, и объяснили, что дети спасли его от кошмара, который прятался внутри. Лучи вытеснили тьму и исцелили его от страха и всех болезней, что мучили долгие годы. Они вежливо попросили Макара Борисовича никому не рассказывать о случившемся, чтобы сохранить тайну миров. Он поблагодарил ребят и гномов, его глаза блестели от слёз и радости. Макар Борисович ласково погладил Рыжария, понимая, что рыжий кот не просто кот. Потом, всё ещё улыбаясь и пробуя заново говорить, он побрёл домой, а дети долго смотрели ему вслед, чувствуя, что стали свидетелями настоящего чуда.
— Если кулоны так работают… может, они ещё и двойки по математике будут мне потом исправлять? — ляпнул Саша.
Гномы, довольные исходом событий, устало расселись на траве. Ребята и кот присели рядом. Гарн, самый серьёзный из них, начал рассказывать про мир Шадон. Он говорил, что там деревья танцуют на рассвете, а реки поют, если к ним прислушаться. Эльд вставил:
— А ещё у нас есть река, которая поёт только одну песню… и это «ля-ля-ля». Мы уже сто лет ждём новый хит. Жаль, что у нас пока нет нейросети, которая умеет создавать песни.
Фун начал болтать, что в Шадоне живут не только гномы. Там есть и существа, похожие на облака и тучи, которые смеются так громко, что от их хохота на землю падают флуоресцентные дожди, после которых растут арбузы самых причудливых форм. А шадонские художники устраивают выставки «Современное искусство природы». Олин добавил, что у них есть праздник День Перепутанных Колпаков, когда все гномы меняются головными уборами и целый день путают друг друга, а потом выбирают самого растерянного и дарят ему дырявый колпак для вентиляции мыслей и медаль «За выдающуюся путаницу». Дети слушали, задавали вопросы и удивлялись. Рыжарий прилёг рядом, с удовольствием греясь на солнышке. Гарн уверял, что в Шадоне есть библиотека, где книги спорят друг с другом. Однажды словарь шуток и каламбуров поругался с энциклопедией, и с тех пор они разговаривают только через переводчика — сборник поэзии. Но поскольку он переводит всё в стихах, библиотека часто превращается в театр комедии, а малыши гномов сидят там, хлопая ушами от восторга. И всё же шадонцы остаются шутниками лишь на первый взгляд. Они хранители миров, умеют отражать угрозы и следят, чтобы ни тьма желаний, ни жадность, ни кошмары не прорвались сквозь границы.
Время за разговорами пролетело быстро. Эльд, поправив свой оранжевый колпачок, сказал, что им пора возвращаться в Шадон, ведь там без них начнётся беспорядок. Кто-то обязательно забудет вынуть зачарованные кексы из печи, а кто-то перепутает дорогу к хранилищу снов. Гномы попрощались с детьми, каждый по-своему. Фун подарил Маше букетик ромашек и чихнул от волнения, Олин споткнулся о корень и рассмеялся, Гарн торжественно поклонился и сказал, что ребята лучшие хранители сокровищ, а Эльд подмигнул и напомнил, что если ночью кто-то из них услышит шорохи, то значит, шадонцы рядом. После этого их фонари вспыхнули ярким светом. Шадонцы медленно растворились в глубине леса, оставив после себя сладковато-хвойный аромат и ощущение, что наш мир стал чуть добрее.
Ребята аккуратно сложили кулоны обратно в резную шкатулку и спрятали её в дупле старого дуба. Часы подсказывали, что пора расходиться по домам. Каждый ребёнок ощутил грусть от того, что приключение на сегодня закончилось, но вместе с тем и воодушевление, ведь они сделали важное дело. Тимофей с Рыжарием отправились домой. Бабушка уже ждала их с горячим обедом. Зелёные щи, румяные кулебяки и компот из вишни наполняли кухню уютом. И Рыжарий получил свою порцию кулебяки, которую он ел, громко причмокивая, показывая всем видом, что это самое лучшее блюдо на свете.
После обеда Тимофей устроился в своей комнате и открыл книгу Жюля Верна «Дети капитана Гранта». Он опять погрузился в чтение, представляя себе морские приключения, а Рыжарий, сытый и довольный, отправился проведать соседку Веру Степановну. Время прошло незаметно, и через пару часов дедушка с бабушкой позвали Тиму помочь собрать первый урожай помидоров. Сбор оказался на редкость щедрым. Ярко-красные плоды блестели на солнце, и мальчик с гордостью складывал их в ящик и большую корзину. Дедушка Митя шутил, что теперь можно открывать собственную лавку, а бабушка Люба смеялась, что половину урожая всё равно съест семья, остальные же она отдаст соседям, потому что такие помидоры долго не задерживаются, слишком вкусные. Ну а Тима, как настоящий сорванец, сорвал помидор прямо с кустика и схрумкал его, оставив на жёлтой футболке сочные пятна.
Внезапно калитка скрипнула и распахнулась. Во двор вошла мама Тимофея. Она несла несколько сумок, которые поставила возле крыльца, и позвала сына. Тима, услышав знакомый тембр, отставил корзину с помидорами в сторону и стремительно подбежал к ней. Он крепко обнял маму, а она прижала его к себе и воскликнула:
— Прошло немного больше недели, а кажется, что я не видела тебя целый год! Ты так вырос, мой мальчик!
Мама гладила сына по голове, поправляла его волосы и не могла налюбоваться тем, как он изменился. Бабушка и дедушка, наблюдая эту сцену, тоже улыбались и переглядывались, а потом пошли навстречу дочери и внуку, протягивая руки для объятий. В воздухе разливалась особая теплота, смешение запаха свежих помидоров, бабушкиных цветов и радости долгожданной встречи. Тимофей чувствовал себя счастливым, а впереди его ждали два месяца каникул, где каждый день мог превратиться в новую историю.
