без трубки не будет у человека огня, не сможет он чай заваривать, ослабеет и не добудет кита-кипука, не принесет его челюсть Великому духу, опять скучно будет.
Думает так Эн'эн'гыргын, думает, а человек бегает вокруг, палкой Великого духа тычет и кричит:
— Где мой огонь-пэнъёлгын, как мне чаю сварить, уже слабею без чая, давай делай мне очаг, ты не Великий дух, ты слабый дух, чёрт Кэле сильнее тебя!
Разозлился тогда Эн'эн'гыргын, встал, ногой топнул, прикрикнул на наглого человека:
— Тебе надо, ты и иди, ищи Кэле по тундре! А я и без трубки обойдусь, и без твоих подарков, сейчас обратно в пустоту уйду и засну, а ты как хочешь, так и живи без огня.
Притих человек, подумал: а ведь и правда, без огня плохо в тундре, холодно. Ни Солнца-Тиркэтир, ни Луны-Йъилгын нету, только огонь согреть и может. А огня как раз и нету, украл его Кэле. А что делать, как Кэле искать в тёмной тундре?
А тут, как Эн'эн'гыргын рассердился, снег ещё сильнее пошёл, холодом человека окутывает, следы Кэле заметает, совсем плохо человеку.
И тут почувствовал человек, что кто-то его за штаны ухватил и тащит куда-то, аж повизгивает.
Смотрит, а это собака-ыттын тявкает, тянет человека за собой, а сзади олень-ылвылю мордой тычет да рогами на спину себе показывает, садись, мол.
Удивился человек, но сел оленю на спину, за рога его ухватил одной рукой, второй палку держит. Ноги сжал, держится.
Собака-ыттын бегает, носом крутит, запах чёрта Кэле ищет. Нашла, залаяла, побежала по следу быстро-быстро. Оленя с человеком на спине уже не ылвылю звать, не дикий олень он теперь, уже ездовым оленем-вэнкор стал, за собакой бежит ходко, всхрапывает, копытом бьёт, снег роет, на ходу ягель ищет.
Ну и ну, человек думает, за рога держась, вот и друзья у меня появились, всё лучше жить будет! Только Кэле-чёрта догнать и огонь отнять у него надо.
Глядит человек — красное впереди светится! А что в тундре в темноте красным может светиться, если ни Солнца, ни Луны нет ещё? Только брюхо чёрта Кэле от украденной трубки светится.
Приблизились человек, собака и олень к чёрту, а тот спит-прихрапывает, тепло ему от трубки. Человек от холода ногами топочет, а чёрт Кэле храпит и присвистывает во сне! Разозлился человек да как ткнёт Кэле палкой острой в брюхо, как закричит:
— Отдавай, чёрт, трубку мне обратно!
Собака за ногу Кэле схватила, треплет его, мотает, с боку на бок переворачивает, олень рогами бьет, копытами лягает, человек палкой острой колет. Проснулся Кэле, завизжал, ножками засучил:
— Кто такие, что вам нужно, почто спать не даёте, кусаете-лягаете, что сделал я вам?
— Отдавай трубку нам, мы вернём её Эн'эн'гыргыну, он огонь-очаг придумает, тепло всем будет!
— А что мне все? Мне тепло, мне хорошо, а вас я не звал, кто вы такие? Ынты кукктык эйя отсюда! Зачем мне вам тепло делать, однако?
Понял человек, что не отдаст чёрт Кэле трубку, не видать человеку чая горячего, не греться у очага-пэнъёлгына, не латать кухлянку при свете костра.
Что делать? Человек слаб, как суслик-евражка, не может он одолеть сильного чёрта, не может трубку вернуть.
И придумал человек: надо хитростью огонь добыть, а не силой.
Сказал он чёрту:
— Ну и сиди тогда на сопке своей, трубка погаснет, ты и замёрзнешь, ведь трубку ты проглотил и не раздуешь её! А я пойду к Великому духу, будем танцевать на берегу моря, греться будем, а ты мёрзни, злой дух Кэле! Хотя я и мог бы помочь тебе трубку раздуть.
Заворчал Кэле, затопал ногами:
— Не хочу мёрзнуть, замерзать не хочу! Как мне быть? Помоги, человек!
Рассмеялся человек:
— А зачем мне помогать тебе, чёрт Кэле? Делиться теплом не хочешь ты, жадный ты. Зачем помогать тебе?
Взмолился Кэле:
— Не хочу мёрзнуть, раздуй трубку мне, человек, потом проси что хочешь!
Раскрыл рот Кэле, прыгнул человек ему в брюхо, схватил трубку и как давай её раздувать! Тепло стало Кэле, смеётся радостно, по брюху себя хлопает.
Человек сильнее раздувает, Кэле жарко стало, брюхо запекло изнутри. А человек ещё сильнее тянет, сильнее раздувает трубку Эн'эн'гыргына, уже не красным светится она, жёлтой стала.
Горячо стало чёрту, прыгает он, воздух глотает, а от воздуха трубка только сильнее разгорается, а человек всё сильнее дует. И чёрт всё выше прыгает, больно ему, кричит он:
— Перестань, человек, ой-ой, больно мне, горячо!
А человек пот утирает, тоже жарко ему, но дует он ещё и ещё. Трубку уже в руках нельзя держать, горячая. Дунул человек ещё раз и выпустил трубку. Упала она, да и припекла брюхо Кэле, да так, что закричал черт на всю тундру, хлопнул себя по брюху сильно и от этого порвался пополам.
Выпал человек из брюха Кэле, и трубка тоже выпала. Да так сильно она разгорелась, что жар из неё выскочил и к небу поднялся.
Светло в тундре стало. Снег перестал падать, тепло стало. Таять снег начал, ручьи побежали. Так Солнце в тундре появилось.
А под сопкой лежит порванный пополам Кэле и стонет тяжко.
А человек засмеялся от радости, сел на оленя, позвал собаку и поехал обратно, к Эн'эн'гыргыну, снова огонь-очаг требовать.
А Луна потом появилась, когда мудрый Кутх-ворон охоту на моржа проспал. Об этом потом расскажу, когда время придёт.
Н’ачгытын’агыргын эйя, аначчыкитук.
