Эмили проснулась от грохота дверей в коридоре общежития. Кто-то смеялся. Где-то хлопал душ. За тонкой стеной дребезжал радиоприёмник, сипло передававший рекламу дешёвых сигарет. Она открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок. Комната плавала в мутном жёлтом свете. Потом взгляд скользнул к часам на тумбочке. Двадцать минут третьего.
— Чёрт...
Эмили резко села на кровати, и виски тут же кольнула тупая боль. Во рту пересохло. Майка прилипла к телу от жары. Кондиционер опять не работал — только дрожал и гудел, словно старый грузовик перед поломкой. Она опустила ноги на пол и закрыла лицо руками. Очередной пропуск занятий. В памяти постепенно всплывал вчерашний вечер. Бар «Фламинго». Красный неон. Табачный дым. Запах жареной рыбы, пива и дешёвого виски. Толстяк с влажным лицом, схвативший её за руку. Пощёчина. Треск. Тишина на секунду. Перекошенная яростью физиономия. Подсобка с затхлым воздухом. Злобный взгляд хозяина бара. Эмили поморщилась. «Какого чёрта я вообще туда полезла?..». Она надеялась хоть что-то выяснить о загадочном Генри Саймоне, а вместо этого лишь прослушала пьяные бредни престарелого профессора.
Эмили медленно потёрла шею. И вдруг снова вспомнила мужчину в бежевой рубашке. Она видела его в автобусе, на побережье до входа в бар, после бара... Неужели за ней следят? Или она попросту сходит с ума? Эмили сжала голову обеими руками. В этот момент дверь комнаты распахнулась.
— Господи, Эмили, ты ещё живая? — Мишель стояла на пороге с полотенцем на плече и пачкой учебников под мышкой.
— Вроде того, — пробормотала Эмили.
— Тебя к телефону.
Эмили сонно моргнула.
— Кто?
— Не знаю. Какая-то женщина.
Эмили встала с кровати, и Мишель тут же прыснула от смеха:
— Эм... телефон в коридоре. Наверное, тебе лучше надеть штаны.
Эмили опустила взгляд. Майка. Трусы. Она закатила глаза:
— Очень смешно.
— Для меня — да.
Эмили накинула халат и вышла в душный коридор. Там пахло влажным ковром, сигаретами и дешёвым шампунем. Телефон висел у автомата с кока-колой. Чёрная трубка покачивалась на проводе. Эмили прижала её к уху.
— Алло?
Низкий женский голос ответил практически сразу:
— Мисс Дэвидсон?
Эмили напряглась.
— Да...
— Это Холли Коллинз.
У Эмили перехватило дыхание. Голос преподавательницы звучал удивительно мягко. Почти интимно.
— Простите, что беспокою вас дома. Я заметила, что вы перестали посещать занятия.
Эмили нервно поправила халат.
— Я... немного приболела.
— Надеюсь, ничего серьёзного?
— Нет, уже лучше... Спасибо.
На секунду повисла тишина. Эмили слышала в трубке лишь лёгкое потрескивание линии. Потом Коллинз сказала:
— Мне бы очень не хотелось потерять такую студентку, как вы.
Эмили сглотнула.
— Спасибо...
— Вы свободны сегодня?
— Наверное... да.
— Тогда приезжайте ко мне. Оливер-стрит, 88. Нам стоит поговорить.
Эмили записала адрес на обороте старого счёта за прачечную, валявшего рядом с автоматом кока-колы. Прежде чем положить трубку, Коллинз добавила:
— Я не позволю отчислиться девушке, написавшей настолько замечательное вступительное эссе.
В трубке раздались короткие гудки. Эмили ещё несколько секунд стояла неподвижно. Потом осторожно опустила трубку на рычаг и почувствовала какое-то детское волнение.
* * *
Дом Холли Коллинз стоял в тихом районе среди пальм и низких современных вилл. Солнце уже клонилось к вечеру, окрашивая улицу в густой медовый цвет. Эмили остановилась у края дороги. Дом понравился с первого взгляда. Плоская крыша. Огромные панорамные окна. Тёплый свет внутри. Камень, дерево, стекло. Подсвеченные пальмы покачивались над аккуратным газоном, а на изогнутой подъездной дорожке стоял длинный бледно-зелёный «Кадиллак». Дом был красивым, но красота эта казалась слишком спокойной. Слишком правильной. Словно декорация. Эмили медленно подошла к ступеням. Она так и не заметила мужчину, наблюдавшего за ней из машины через дорогу. Сержант Макли сидел за рулём неприметного «Форда», нервно барабаня пальцами по приборной панели. Он видел, как Эмили поднялась к двери и нажала кнопку звонка. Вскоре дверь открылась, и на пороге появилась женщина с огненно-рыжими волосами и ярко-алыми губами. На её переносице поблёскивали очки в роговой оправе, а подол бордового платья лениво колыхался на ветру. Макли нахмурился. Женщина широко улыбнулась Эмили и жестом пригласила её внутрь. Сержант выругался себе под нос. Потом быстро вышел из машины и направился к телефонной будке на углу. Через минуту он уже говорил с лейтенантом Морганом.
— Это Макли.
— Ну?
— Девчонка вошла в дом 88 на Оливер-стрит.
— К кому?
Макли оглянулся на виллу. Тёплый свет за стеклом. Пальмы. Тихая улица.
— К женщине. Рыжие волосы, красная помада, очки на пол-лица. Похоже, преподавательница.
— Ты уверен?
— Нет. Но студентка пропускала занятия. Может, навёрстывают индивидуально.
Морган помолчал.
— Продолжай наблюдение.
Макли сжал трубку сильнее.
— Лейтенант... это незаконно.
— Как знаешь! — рявкнул Морган. — Тебе никогда не стать шефом полиции.
Связь оборвалась. Макли повесил трубку. Ему это не нравилось. Ни слежка. Ни девушка. Ни этот дом. Он снова посмотрел на окна виллы, вернулся к машине и, просидев там несколько минут, уехал.
Внутри дом оказался ещё тише, чем снаружи. Прохладный воздух пах дорогим табаком, деревом и кофе. Пол был выложен светлым камнем. На стенах висели абстрактные картины. Из глубины дома доносился приглушённый джаз. Эмили чувствовала себя так, будто вошла не в дом преподавательницы, а в чужую взрослую жизнь.
— Проходите, — сказала Коллинз.
Тёмное платье с тонким бордовым узором, очки в роговой оправе, алые губы, спокойный взгляд — она выглядела так, словно через считанные минуты собиралась читать лекцию перед полной аудиторией. Она провела Эмили в гостиную. Там горела лампа с жёлтым абажуром, а за огромными окнами величественно темнели пальмы. Женщины сели друг напротив друга на низкие диваны. Коллинз поставила перед Эмили чашку кофе. Затем достала длинный мундштук, вставила сигарету и закурила. Дым медленно поплыл под потолком. Несколько секунд Коллинз молчала. Будто собиралась с мыслями. А потом тихо сказала:
— Вы очень изменились за последние дни.
Эмили растерянно подняла глаза.
— Простите?
— На лекциях вы выглядели собранной. Внимательной. Сейчас вы похожи на человека, который практически не спит.
Эмили отвела взгляд.
— В последнее время... многое произошло.
Коллинз кивнула.
— Да. Понимаю, — она сделала короткую затяжку. — По-моему, я уже говорила, что ваше вступительное эссе произвело на меня сильное впечатление.
— Спасибо.
— Вы писали о психологической зависимости. О людях, которые остаются рядом даже тогда, когда им причиняют боль, — Коллинз внимательно посмотрела на неё поверх очков. — Обычно в восемнадцать лет так пишут только те, кто уже сталкивался с одиночеством.
Эмили слабо улыбнулась.
— Возможно.
— Нет, — мягко возразила Коллинз. — Не возможно. Наверняка.
В комнате стало тихо. Где-то в глубине дома щёлкнул кондиционер. Коллинз устремила взгляд к окну.
— Когда я была молодой, со мной произошла очень неприятная история, — она ненадолго замолчала, глядя в чашку. — После неё я долгие годы боялась оставаться с мужчинами наедине.
Эмили застыла. Коллинз произнесла это спокойно. Почти буднично. И от этого слова прозвучали ещё страшнее.
— Никто не понёс наказания, — продолжала она. — Никто даже не захотел слушать. В те годы людям было проще сделать вид, что ничего не произошло.
Эмили осторожно сжала чашку.
— Мне жаль...
Коллинз едва заметно улыбнулась.
— Не стоит. Жалость редко кому помогает, — она затянулась сигаретой и после короткой паузы добавила. — А потом я встретила мужчину, которого любила больше жизни. Моего мужа Терри.
При имени Терри Эмили невольно вспомнила слова профессора Фергюсона: «...мёртвые всегда возвращаются...». Коллинз тем временем продолжала:
— Эти отношения быстро превратились в клетку. Он изменял мне. Исчезал на недели. Иногда становился жестоким. Но я всё равно любила его.
Она говорила спокойно, но пальцы, державшие мундштук, едва заметно дрогнули.
— Знаете, что самое страшное? — вполголоса спросила Коллинз. — Иногда человек разрушает вас... и при этом остаётся единственным, без кого вы не можете жить.
Эмили молчала. Она больше не видела перед собой загадочную преподавательницу или холодного психолога. Перед ней сидела уставшая женщина с очень глубокими трещинами внутри. Коллинз медленно выдохнула дым.
— Леона Моррисона я тоже знала давно.
Эмили почувствовала жар в груди.
— Давно?
— С детства. Я навещала его в приюте. Хотела усыновить.
— Вы?.. — выдохнула Эмили.
Коллинз грустно улыбнулась.
— Да. Но Терри был против.
В комнате снова повисла тишина.
— В конце июля он погиб, — добавила Коллинз. — Дорожная авария. А теперь... — её голос впервые дрогнул, — теперь погиб и Леон. Я видела вас вместе. И если его смерть тоже стала для вас утратой... мне очень жаль.
Эмили неожиданно ощутила ком в горле. Разговор продолжался ещё без малого час. Они говорили о страхе. Об одиночестве. О людях, которые ломаются плавно и незаметно. Иногда Коллинз улыбалась. Иногда тихо смеялась своим усталым низким смехом. И чем дольше Эмили находилась в этом доме, тем сильнее ей казалось, что рядом с ней сидит кто-то почти родной. Когда она наконец поднялась, за окнами уже окончательно стемнело.
— Спасибо, что приехали, — сказала Коллинз.
На секунду Эмили потеряла контроль. Не сдержав всхлипывания, она обогнула стол и крепко обняла Коллинз. Та обняла её в ответ. Тепло. Спокойно. По-матерински. Потом она отошла к столику, достала новую сигарету и чиркнула спичкой. Эмили уже вытерла слёзы и направлялась к двери, когда вдруг заметила спичечный коробок. На нём был нарисован золотой Микки Маус, под которым красовалась надпись: «Корал Бэй». На секунду мир будто остановился. Эмили побледнела.
— Откуда у вас это?
Коллинз посмотрела на коробок.
— Эти спички? Мне их подарил старый знакомый. Раньше мы часто обедали по воскресеньям, но в последнее время он почти не появляется.
У Эмили задрожали руки.
— Генри... Его зовут Генри Саймон?
Брови Коллинз поползли вверх.
— Да. А вы откуда знаете?
Эмили шагнула ближе.
— Пожалуйста... будьте осторожны.
Коллинз нахмурилась.
— Эмили?
— Саймон опасен! — голос сорвался на визг. — Он убил Джули Палмерс! И Леона тоже! Я уверена! — на глазах Эмили вновь выступили слёзы. — Пожалуйста... подумайте о своей безопасности... Прошу вас!
Коллинз подошла к ней и мягко взяла за плечи.
— Генри Саймон — человек трудной судьбы.
— Но...
— Он сломленный ветеран. Моряк. Воин с очень тяжёлым прошлым. Но не убийца.
Сердце Эмили гулко стучало о рёбра.
— Тогда кто?.. Кто всё это делает?
Коллинз отвела взгляд. Тонкая струйка
