Произведение «Иллюзия константы. Главы 6 и 7» автора Аноним - Литературный сайт Fabulae (страница 1 из 2)

Глава 6. Выжившие в исподе

И всё же я не рванул тотчас же в направлении, указанном стрелой. Надо было всё обдумать.

Я долго рассматривал изображение знака, выведя его на монитор – и размышлял. Фигура была вырезана со старанием и умением – явно разумным существом. К тому же, здесь был использован инструмент, а не когти или, скажем, зубы. Гипнофоры, насколько я мог рассуждать, подобным умением не обладали. Но вот долговязые пожиратели трупов носили при себе чёрные каменные ножи. И их участие в этом деле было более вероятным. Допустим, они обрезали крепление, забрали камеру и оставили эту стрелу. Какова их цель? Выманить того, кто представлял для них опасность? В таком случае, насколько я буду уязвим? Я не смогу сделать ничего толкового, оставаясь под защитой своего батискафа. Мне придётся покинуть железный редут и выйти наружу. Не будет ли меня там поджидать хищник, готовый к расправе? Я решил не торопиться: возможно, будущие события прояснят ситуацию.

Ближе к вечеру я включил ноутбук, открыл файл, наполненный звуками дождя, и прилёг отдохнуть. Искусственный дождь убаюкивал меня надёжнее всякой колыбельной. А мне надо было расслабиться. Новых мигрантов не было уже две с половиной недели. Эта пауза в череде событий напрягала гораздо больше, чем можно было предполагать. И я испытал облегчение, когда внезапный сигнал с характерной модуляцией – словно протяжная сирена «иииу-ииу-ииииу» – сбросил меня с кровати. Я дал отмашку дежурному и, быстро одевшись, взбежал по лестнице в кабину аппарата.

Мой Клаус нёсся по курсу «зюйд-ост», направляясь почти туда, где находилась та самая поляна, и всё-таки немного южнее. Каждый раз, готовясь к встрече с «попаданцем», я прорабатывал возможные сценарии. Мне три раза (всего лишь три!) удалось наткнуться на хищника-гипнофора вживую: в первый раз – в роли жертвы, потом – в роли постороннего свидетеля и ещё раз – выхватив человека фактически из-под носа демона. Я давно определился с протоколом встречи. Если начался контакт, и гипнофор уже приступил к своей адской процедуре – не пытаться вмешиваться. Выйти на открытый простор означало – самому подставиться под удар. А я хорошо помнил отголоски зудящих вихрей в моей голове, когда «барышня в кружевах» крутилась около моего батискафа. Не хотелось бы испытать вновь это ощущение, когда хватают пальцами извилины твоего мозга, перетирают его в щепоти и катают как фрикадельку.

На этот раз я летел достаточно низко, сверяясь по карте, поскольку это место уже было мной разведано ранее. Впереди должна была показаться излучина реки. Здесь русло делало сильный изгиб, так что часть суши была почти что островом, отделённым узким перешейком от остальной территории. Перешеек перегораживала стена из колючего кустарника. С высоты моего положения я разглядел две фигуры и понял, что опоздал. На этот раз обошлось без бальных танцев. Человек, в котором я мгновенно определил жертву, дёрганными хаотическими движениями пытался сбросить с себя одежду и уже частично преуспел в этом. Напротив него – спиной ко мне – стояла женщина, изящно положив руку на бедро и отставив ногу в чёрном сапоге. На ней была надета майка, подчёркивающая все прелести её фальшивого тела. Я разглядывал их в бинокль, мысли бешено проносились в голове. Я прикидывал возможные варианты. Мне, наверное, надо было приземлиться чуть подальше и воспользоваться своим стволом (под столешницей у меня лежал карабин, приобретённый с месяц назад специально для такого случая). Но рельеф здесь был крайне неудачным. Окружающая возвышенность создавала нечто вроде чаши, за краями которой была заболоченная низина – луг покрытый хлябью. Я не мог приземлиться, без риска увязнуть в этой топи. А попытка подобраться ближе означала неминуемую опасность. Не хватало мне ещё «танго втроём» – с участием двух человек и одного ксеноморфа.

Однако, пассивным наблюдателем я тоже оставаться не хотел, поэтому, надеясь хотя бы отпугнуть гада, направил свой «пепелац» по дуге, стараясь захватить мишень краем двигателя. Но тут произошло нечто странное и неожиданное: раздался треск выстрела, и через мгновение голова гипнофора разлетелась во все стороны кровавыми ошмётками – будто арбуз взорвали. Спустя две секунды из-за кустов поднялся человек и, перешагнув через стену колючек, махнул мне рукой, а сам направился к жертве, которая уже обессилено валилась на траву рыхлым кулём. В руках у стрелка было оружие такого грубого и дикого вида, что и вообразить было невозможно.

Это был явно не долговязый трупоед. И уж – во всяком случае – не гипнофор. Не скажу, что я ощутил прилив восторга и счастья, скорее – недоумение. Но всё же посадил корабль и, открыв дверь, принялся наблюдать за действиями незнакомца.

А он, подойдя к обмякшему телу, перевернул его, и кивнул с удовлетворённым видом. Затем пару раз хлестнул ладонью по щекам бедняги и, когда тот застонал, приподнял его, обхватив подмышки, посадив на траву. Этим, собственно говоря, завершилась его забота по отношению к спасённому. И тогда уж он повернулся ко мне и ещё раз махнул рукой приглашающим жестом. Косматая его голова походила на болотную кочку. И была она серого цвета (позже я узнал, что волосы здесь выгорают на солнце таким вот особенным образом) , что причудливо гармонировало с его пыльной одеждой.

Видя, что я не спешу покидать свой уютный салон, человек закинул ружьё за спину и двинулся к «пепелацу», а мне не оставалось ничего другого, как выйти из будки и сделать шаг ему навстречу.

Впрочем, в руках я держал карабин – для пущей уверенности. Он, заметив это, изобразил кривую усмешку. Затем, развёл руки, показав, что не собирается причинять мне вреда, и протянул мне грязную, бугристую ладонь…

Через три дня я, испытав огромное облегчение, сбросил с плеч обузу в виде пятерых нахлебников. Однако, быстро пришло чёткое понимание, что спокойной жизни, начиная с этого момента, мне не видать. Любопытство исследователя и первооткрывателя скромно отошло в сторонку, уступив место рутинным обязанностям завхоза и перевозчика. Началась бесконечно-долгая, утомительная операция по снабжению пяти поселений и шести отдельных заимок, составлявших колонию «перемещённых лиц». Не по своему желанию перемещённых, а заброшенных сюда чьей-то безжалостной волей.

Глава 7. Маленькая мерзость

Я не успел рассказать всё это своему новому постояльцу, потому что уже на пятой минуте моей истории он сопел, уткнувшись носом в подушку, изредка вздрагивая во сне. Увидев, что от него – как от слушателя – толку больше не дождёшься, я прошёл к ближайшей гостевой комнате, отпер дверь, вернулся и перенёс мальчика в кровать. Накрыл одеялом. А вернувшись в кабинет, надел перчатки, взял чёрную коробочку и аккуратно достал из неё медальон.

– Сейчас посмотрим, что тут у тебя внутри, – сказал я, захватывая побрякушку пинцетом и, стараясь не менять её ориентации относительно плоскости горизонта, закрепил в штативе, затем подтянул винтом на полметра вверх. Предположительно, действие этих штук было одноразовым, но я не хотел рисковать. Проверить же эту версию можно было только на практике, а мне не улыбалось становиться подопытным кроликом. У меня были другие планы.

Диктофон работает, детекторы электромагнитных и звуковых волн настроены. Даю машинке команду изменить наклон рабочей плоскости. Лапа штатива принимается медленно поворачивать объект относительно горизонтальной оси.

Индикатор ЭМИ показал довольно ощутимый скачок на дециметровой и сантиметровой отметке. Застрекотал счётчик Гейгера, реагируя на бета-излучение. Я замедлил угловую скорость зажима. Показатели заметно снизились.

– Так я и думал, – произнёс я вслух, – главный параметр – это скорость изменения положения в пространстве. Похоже на электромагнитную индукцию. Переверни эту хреновину чуть быстрее, и тебя унесёт в Тридевятое Царство. А вот мы будем действовать плавно, по принципу Тай-Цзи.

Однако, полностью завершить манёвр я всё-таки не решился. Если эта штука не разрядилась полностью после того, что натворила, меня мог ждать неприятный сюрприз. И даже представить себе не могу, куда меня могло забросить в таком случае. Может, обратно на Землю, а может быть куда-нибудь ещё. Было бы куда.

Итак, я оставил медальон в той позиции, в какой он находился первоначально. Мои приборы фиксировали только фоновый шум.

Я снова взял пинцет и сварочный аппаратик. Скорее всего, бронза – это такая же маскировка, как, например, жестяной стакан моего «кокона». И действительно, очень быстро на тыльной стороне обнаружился сварной шов, который быстро поддался.

Я подковырнул крышку, и открыл внутреннюю камеру медальона.

Тонкий лепесток изящной формы, похожий на инфузорию-туфельку цвета морской волны, лежал на тёмно-фиолетовой бархатистой подкладке (точно такая же подкладка – как я заметил – покрывала и изнанку крышки). От него пахло жизнью. Я не мог объяснить свои ощущения. Он будто бы дышал, хотя и пребывал в полной неподвижности. Вот только на нём были лиловые пятна, напоминающие плесень. Они придавали странному созданию несколько болезненный вид.

Но живой или не живой, больной или здоровый – он-то и представлял собой настоящую опасность.

Я подвинул линзу, чтобы лучше разглядеть свою находку. Но внезапно оторвавшись от своего ложа, «туфелька» медленно поплыла вверх.

– Нет, моя душа-девица, не покидай меня так скоро! – вежливо попросил я. Осторожно перехватил «лети-лети-лепесток» пинцетом и распластал на предметном стекле, прикрыв сверху другим стеклом.

– Положу-ка я тебя для начала в холодильник, – решительно заявил я, открывая морозильную камеру, в которой можно было создавать температуру около ста градусов по Кельвину, – а там посмотрим, что с тобой делать. Надо бы тебя свозить на Землю, но выдержишь ли ты очередной перелёт? Рисковать не будем.

Я захлопнул дверцу рефрижератора. Постоял, размышляя о дальнейших планах. Мне уже в который раз подумалось: кто-то ведь ходит по нашей планете, раскладывая тут и там всю эту гадость, перемещая сюда всё новых и новых землян – как пищу, как деликатес для местных обитателей. Как много бы я отдал, чтобы найти этого «сеятеля»! Может, их целая группа работает? Мне нужны – ой как нужны помощники там, на Земле. Не те, которых я обманом, деньгами и всякого рода легендами – завлекаю в свои авантюры. А настоящие сообщники: те, перед кем я мог бы раскрыть все карты.
У меня столько дел здесь, в этой чёртовой дыре! В этом ублюдочном заповеднике.

Свежеиспечённые поселенцы называют его «дырой». Люди из первой волны – «прорвой», «ничкой» и «исподом». А я зову его «изнанкой». Наверное, потому что только я способен пересекать грань, так что для меня прыгать из одной реальности в другую так же просто, как какому-нибудь насекомому переползать с подкладки пальто на его лицевую сторону.