– Корнюшин, вставай! – услышал мальчик мамин голос сквозь сон.
Мама зовёт сына по фамилии. Это чтобы он её не забыл. А имя у него тоже есть – Аля; но никто его не зовёт по имени, а по фамилии – все. Так уж принято в садике, в детском саду, то есть. Аля ещё не поднялся с постели, а мама уже принесла ему кусочек чёрного хлеба с чем-то красным наверху.
— Ешь и одевайся, нам пора.
Из большой чёрной тарелки на стене послышался сначала треск, затем короткие мелодичные звуки, потом заиграла музыка. Это «куранты» и «гимн». Аля знает, ему мама сказала. Аля ест хлеб. Вкус неожиданный и доселе ему не известный, кисло-солёный.
— Это томат-паста, тётя Нюра дала, попробовать.
Тётя Нюра, это соседка по комнате в бараке, где Аля живёт с мамой. Она живёт на другой половине, за занавесочкой. Съев весь кусок, Аля встаёт и идёт в угол; там стоит помойное ведро. Мама всегда говорит, что перед тем, как выходить на улицу, надо всегда «пописать на дорожку». Ну, надо, так надо. Аля одевается сам. У него тёплая шубейка. Ещё в прошлом году ему её подарила тётя Роза, другая соседка; её дочке шубейка стала мала. «Не выбрасывать же!» — сказала она маме. Але шубка как раз, только рукава коротковаты. Но ничего, у него же есть варежки! Мама надевает Але на голову круглую шапку с ушками, под подбородком завязывает веревочные тесёмки, сверху ещё укутывает шалью, чтобы сын не замёрз по дороге. На улице темно и холодно — зима. Аля садится в санки, и мама везёт его в садик. Ей нужно отвезти сына, а самой идти на работу, в завод. Аля, конечно, об этом не думает. Он вообще ни о чём не думает: сидит и дремлет. Холодные снежинки падают ему на лицо и тут же тают. Но Аля этого не замечает, он спит.
