Дело №3. Ящик №47.
Конверт — плотный, картонный, с надписью детским почерком: «Папе от Риты. Жди меня, я вырасту». Внутри — не письма, а рисунки. 26 штук. Размером с тетрадный лист, некоторые на обороте обоев, один на куске картона от коробки из-под обуви. Рисунки цветными карандашами, частью акварелью, частью простым карандашом. На каждом — дата и короткая подпись: «Рита, 6 лет», «Рита, 7 лет». Рисунки изображают: девочку с собакой, горы, палатку, человека с бородой и рюкзаком, самолёт, речку, букет цветов. На обороте некоторых — приписки матери: «Рита нарисовала это, когда ждала папу с Камчатки. Отправьте, пожалуйста, до востребования, ящик №47. Мы переезжаем, но он должен получить».
От автора — записка Игоря
«Эта пачка рисунков попала в ящик №47 позже остальных — в 1975 году. Конверт был подписан материнским почерком, но адрес получателя был указан расплывчато: "Геологу Громову, Камчатская экспедиция, до востребования". Рядом — пометка красным карандашом: «Вернулось. Адресат неизвестен». И дата: 1975. Значит, письмо пытались отправить, но оно вернулось, и мать, видимо, положила его в ящик №47, чтобы сохранить до возвращения мужа. Но муж не вернулся. Вернее, вернулся, но слишком поздно. Я нашёл эти рисунки в самом низу ящика, придавленные тяжёлым металлическим прессом. Они были почти нетронуты — только уголки пожелтели. Я разложил их на полу подвала, как карточную колоду. И понял, что смотрю на чью-то жизнь, застывшую в цветных карандашах. Это была история маленькой девочки, которая ждала папу и рисовала ему мир, который он не увидел. Я должен был найти её. Или её отца. Оказалось, что они оба живы — но никогда не встречались после того, как отец уехал в экспедицию. И рисунки так и не дошли до него. Я решил это исправить».
Рисунок №1. 1973 год. Рита, 6 лет.
Лист тетрадный, в клеточку. Сверху — корявая надпись карандашом: «Папе». Рисунок — девочка с большими глазами, руками-палками, стоит рядом с домиком. Крыша красная, дым из трубы серый. Над домиком — жёлтое солнце с лучами-палочками. Внизу подпись: «Я и наш дом. Жду тебя. Рита».
Рисунок №2. 1973 год. Рита, 6 лет.
Оборот обоев с цветочным узором. Рисунок — мужчина с бородой, в зелёной куртке, с рюкзаком за спиной и молотком в руке. Рядом — горы синие, снежные вершины. Подпись: «Папа в горах. Он ищет камни. Я хочу с ним. Рита».
Рисунок №3. 1973 год. Рита, 6 лет.
Лист из альбома, акварель. Размытые пятна зелёного и синего — лес и небо. В центре — собака, лохматая, с хвостом-крючком. Подпись: «Наша собака Дружок. Он тоже ждёт папу. Рита».
Рисунок №4. 1973 год. Рита, 6 лет.
На обороте коробки из-под конфет «Мишка на Севере». Рисунок — самолёт, летящий над облаками. В иллюминаторе — лицо человека в ушанке. Подпись: «Папа летит домой. Я машу ему рукой. Рита».
Рисунок №5. 1973 год. Рита, 6 лет.
Тонкая бумага, почти прозрачная. Рисунок — две ладошки, большая и маленькая, наложенные друг на друга. Подпись: «Моя ладошка и папина. Они вместе. Рита».
Приписка матери на отдельном листе
«Уважаемый почтальон или тот, кто найдёт этот конверт. Меня зовут Галина, я жена геолога Виктора Громова. Он уехал в экспедицию на Камчатку два года назад, и мы не можем связаться с ним уже полгода. Рита рисует ему каждую неделю. Я отправляла эти рисунки по военному адресу, но они возвращаются с пометкой «адресат выбыл». Я не знаю, где он. Может, он уже не вернётся. Но Рита верит, что он жив. Я хочу, чтобы он когда-нибудь получил эти рисунки. Поэтому я оставляю их в ящике №47 до востребования. Если он вернётся — он придёт на почту и заберёт их. Если нет — пусть они останутся здесь. Как память о том, что у него была дочь. Спасибо. Галина, 1973 год».
Рисунок №6. 1974 год. Рита, 7 лет.
Лист из школьной тетради, уже аккуратнее. Нарисован человек с удочкой на берегу реки. Рыба в воде, улыбается. Подпись: «Папа ловит рыбу на Камчатке. Я тоже хочу рыбу, но у нас нет речки, только пруд. Рита».
Рисунок №7. 1974 год. Рита, 7 лет.
Карандашный набросок: две фигуры — большая и маленькая — идут по дороге, держась за руки. Сверху надпись красным фломастером: «Мы с папой идём за грибами. Когда он вернётся, мы пойдём вместе. Рита».
Рисунок №8. 1974 год. Рита, 7 лет.
Акварель: закат, оранжевое небо, фиолетовые горы. Внизу — домик с огоньком в окне. Подпись: «Папа, я зажгла свет в окне, чтобы ты видел, где наш дом. Рита».
Рисунок №9. 1974 год. Рита, 7 лет.
На обратной стороне календарного листа за 1973 год. Рисунок — букет полевых цветов: ромашки, васильки, колокольчики. Подпись: «Это мой букет для папы. Я нарисовала его, потому что живые завянут. Рита».
Рисунок №10. 1974 год. Рита, 7 лет.
Сложная композиция: человек в шляпе с рюкзаком стоит на вершине горы, внизу — надпись: «Папа нашёл золото!». Рядом — каракули, изображающие блестящие камни. Подпись: «Я хочу, чтобы папа нашёл золото и вернулся богатым. Рита».
Рисунок №11. 1974 год. Рита, 7 лет.
Рисунок — дом с большими окнами, из которых выглядывают лица: мама, Рита и собака. Сверху — самолёт, из которого кто-то машет рукой. Подпись: «Папа прилетает, а мы все в окна смотрим и радуемся. Рита».
Рисунок №12. 1974 год. Рита, 7 лет.
Листок из блокнота, мятый. Рисунок — девочка плачет, слёзы градом. Рядом — мужчина, который стоит спиной и уходит вдаль. Подпись: «Папа, я плачу, потому что ты долго не едешь. Но я не злюсь, я просто жду. Рита».
Приписка матери на отдельном листе (1974 год)
«Я больше не знаю, что делать. Виктор не отвечает. Я слышала, что экспедиция попала под лавину, но выжили не все. Мне сказали, что он в больнице в Петропавловске-Камчатском. Я писала туда, но ответа нет. Рита каждый день спрашивает: «Мама, папа скоро приедет?» Я говорю: «Скоро». А сама не знаю. Мы переезжаем в Заречный, к моей сестре. Я возьму все рисунки с собой. И оставлю их в ящике №47, как договорились. Если Виктор вернётся, он знает, что мы всегда пользовались этим ящиком. Он вспомнит».
Рисунок №13. 1975 год. Рита, 8 лет.
Рисунок — школьный класс, за партами дети. Одна парта пустая. Подпись: «Это моя парта, а рядом — пустая, для папы. Я посадила бы его рядом, и он бы учил меня географии. Рита».
Рисунок №14. 1975 год. Рита, 8 лет.
Рисунок — карта, нарисованная от руки: контур страны, помеченный крестиком «Камчатка». От крестика стрелка к маленькому домику с надписью «Заречный». Подпись: «Я нашла Камчатку на карте. Папа там. Я здесь. Но стрелка соединяет нас. Рита».
Рисунок №15. 1975 год. Рита, 8 лет.
Акварель: зимний пейзаж, снег, ёлка в снегу, на ветке — красный шар. Подпись: «Новый год без папы. Я загадала желание: пусть папа придёт до моего дня рождения. Рита».
Рисунок №16. 1975 год. Рита, 8 лет.
Листок в клетку, сложенный треугольником (как фронтовое письмо). Рисунок — мужчина с бородой обнимает девочку, вокруг — сердечки. Подпись: «Папа пришёл. Я обняла его. И мы больше никогда не расстаёмся. Рита».
На обороте — материнский почерк: «Рита приснилось, что папа вернулся. Она нарисовала это утром и попросила отправить. Я не знаю, отправлять ли. Но я положу в ящик №47. Пусть будет».
Рисунок №17. 1975 год. Рита, 8 лет.
Последний рисунок в конверте. Он самый маленький, обрывок тетрадного листа. На нём — просто две ладошки, обведённые карандашом: одна маленькая, другая большая. Между ними — стрелка и слово «Скоро». Подпись: «Папа, я вырасту. И тогда я сама приеду к тебе. Жди. Рита».
Записка Игоря (продолжение)
«Я смотрел на эти рисунки и не мог оторваться. Они были простыми, детскими, но за ними стояла целая вселенная. Маленькая девочка, которая любила отца, которого почти не знала. Мать, которая пыталась сохранить эту любовь в картонных конвертах. И ящик №47, который стал свидетелем этого ожидания.
Я решил найти Риту. И найти её отца. Оказалось, что отец, Виктор Громов, выжил после лавины, но был в коме несколько месяцев, а потом его перевезли в госпиталь в Хабаровск. Он потерял память — частичную амнезию. Он забыл о своей семье. Он очнулся в 1976 году и не помнил ни жены, ни дочери. Ему сказали, что он холост. И он поверил. Он прожил ещё 40 лет, женился, у него были другие дети. А Галина и Рита переехали в Заречный, и Рита выросла, стала художницей, как и мечтала. Она так и не встретила отца.
Когда я нашёл Риту, ей было уже 58 лет. Она жила в Санкт-Петербурге, преподавала в художественной школе. Я показал ей рисунки. Она долго молчала, потом сказала: «Я помню эти рисунки. Я помню, как рисовала их на кухне, пока мама варила суп. Я хотела, чтобы папа увидел их. Но он не увидел». Я сказал: «Он увидит. Я найду его».
Я нашёл Виктора. Ему было 85 лет, он жил в доме престарелых под Рязанью. Я приехал к нему с рисунками. Сначала он не понимал, что это. Потом взял в руки один из рисунков — тот, где девочка с собакой — и вдруг заплакал. Старый, глухой, почти слепой человек заплакал, как ребёнок. Он сказал: «Я вспомнил. Я вспомнил её. Это моя дочь. У меня была дочь».
Я отдал ему все рисунки. Он перебирал их дрожащими руками, как святыню. И повторял: «Простите меня, Риточка. Я не хотел забывать. Это проклятая память. Простите меня».
Я организовал их встречу. Рита приехала к нему в дом престарелых. Они сидели на скамейке, он держал её руку и смотрел на неё, не веря, что она выросла. Она принесла ему новые рисунки — те, что нарисовала уже взрослой: портрет отца, каким она его запомнила. Он положил её голову себе на плечо и прошептал: «Я помню, как ты рисовала мне горы. Я видел их во сне. Это были твои горы».
Ящик №47 снова сделал своё дело. Он вернул отца дочери. С опозданием на 45 лет, но вернул».
