Дело №2. Ящик №47.
Конверты — разного размера, часть в синих, часть в белых бумажных прямоугольниках. Штемпели: «Ленинград, 1961», «Верейск, 1961», «Ленинград, 1962». На конвертах — обратные адреса: «Лидия Громова, Верейск, ул. Садовая, 3» и «Татьяна Морозова, Ленинград, пр. Науки, 17». Внутри — ровно 34 письма (по 17 от каждой). Сложены небрежно, некоторые вложены в другие конверты, как будто их прятали друг от друга. Бумага разная: от тонкой, тетрадной, до плотной, с водяными знаками. Почерки — женские, быстрые, иногда прерывающиеся. В одном из писем — засушенный кленовый лист, в другом — вырезка из газеты с объявлением о свадьбе.
От автора — записка Игоря
«Когда я добрался до этой пачки, я уже начал привыкать, что каждое письмо — это маленькая жизнь, которая оборвалась или застыла в ожидании. Но эти письма были другими. Они не были трагическими в прямом смысле — в них не было смерти или войны. В них была другая драма: драма выбора, драма соперничества и, самое главное, драма несказанных слов. Две подруги, Лида и Таня, писали друг другу почти год. Но я сразу заметил странность: письма Лиды были адресованы Тане, но в них она часто спрашивала о каком-то "нём". А письма Тани, наоборот, были полны уклончивых ответов и молчания. Я понял, что они обе любили одного парня. Но каждая думала, что он любит другую. И ни одна не решалась сказать правду прямо. Я начал читать их переписку и понял: это история о том, как две женщины, которые могли бы быть сёстрами, стали чужими из-за одного слова, которое никто не произнёс. А потом было поздно. И все эти письма лежали в ящике №47 потому, что Таня боялась, что муж найдёт их. И она приносила письма Лиды на почту, оставляла до востребования, чтобы самой же их и забирать, но при этом не рисковать, что они попадут в руки к мужу. А Лида, наверное, так и не узнала, почему её подруга вдруг перестала отвечать. Я решил найти их обеих. Или их детей. И восстановить справедливость, хотя бы так».
Письмо №1. Лида — Тане. Верейск, 15 марта 1961 года.
«Танюшка, привет из нашего захолустья!
Ты не представляешь, как я соскучилась. В Ленинграде, наверное, весна уже вовсю, а у нас ещё снег по колено, и сосульки с крыш такие, что страшно под ними ходить. Но я не о погоде. Я о главном.
Ты помнишь Серёжу? Ну, того, с которым мы вместе на танцы ходили прошлым летом. Так вот, он пришёл ко мне вчера с цветами. Белыми тюльпанами. Я чуть не упала, потому что он никогда раньше цветов не дарил. Он сказал: «Лида, я понял, что ты мне небезразлична». И я… Таня, я растерялась. Ты же знаешь, что он мне нравится. Очень нравится. Но я помню, как ты на него смотрела тогда. Я думала, что он тебе тоже нравится. И поэтому я ответила ему: «Серёжа, мне нужно подумать». Он ушёл, а я сидела и плакала, потому что не знаю, как мне быть. Если я соглашусь — я предам тебя, мою лучшую подругу. Если откажусь — я предам себя.
Тань, скажи честно: он тебе нравится? Только честно, без этих твоих «не знаю». Я же знаю тебя, ты всегда улыбаешься, когда говоришь о нём. Пиши сразу, не тяни. Я не хочу сделать больно ни тебе, ни ему, ни себе.
Целую, твоя Лида.
P.S. Не говори маме, что я спрашиваю про Серёжу, а то она опять начнёт сватать меня за Ваську-тракториста».
Письмо №2. Таня — Лиде. Ленинград, 20 марта 1961 года.
«Лидочка, дорогая!
Твоё письмо я получила вчера и до сих пор не знаю, что тебе ответить. Ты спрашиваешь про Серёжу. Он мне нравился, да. Нравился прошлым летом, когда мы все вместе гуляли на речке. Но, Лида, я живу в Ленинграде, у меня здесь институт, новая жизнь, новые знакомые. Я уже почти забыла наше лето. Почти. И Серёжу я вспоминаю редко. Так что — делай то, что велит тебе сердце. Если он тебе дорог — не думай обо мне. Мы с тобой подруги, но это не значит, что мы должны делить одну судьбу.
Я сама уже встречаюсь с одним парнем, он учится с моего факультета, зовут Виктор. Он высокий, серьёзный, читает стихи. Я думаю, что это серьёзно. Так что не волнуйся, у меня всё хорошо.
Но, Лида, если честно… я немного ревную. Не к Серёже. К тому, что ты там, в нашем Верейске, такая же, как я когда-то. А я уже изменилась. Иногда я смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Ленинград меня переделал. Я стала более жёсткой, что ли. И боюсь, что, когда приеду на каникулы, мы с тобой не найдём общий язык. Но это я зря пишу. Найдут. Мы же подруги.
Серёжу не упускай. Если он хороший — бери. А я за тебя порадуюсь.
Твоя Таня.
P.S. У вас ещё лежит снег? У нас уже лужи, и я купила резиновые сапоги, светло-жёлтые. Смешно, да? Как в детстве».
Письмо №3. Лида — Тане. Верейск, 5 апреля 1961 года.
«Таня, спасибо за ответ. Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала. Я как будто камень с души сняла. Если ты не против, я соглашусь на Серёжу. Он вчера опять приходил, принёс конфеты «Белочка» и сказал, что будет ждать моего ответа, хоть целую вечность. Я почти сказала «да», но всё-таки решила дождаться твоего письма. И вот оно пришло. Ты пишешь, что не против. Значит, я скажу «да». И буду счастлива.
А ты пишешь про Виктора. Он тебя любит? Вы серьёзно? Расскажи о нём подробнее. Как он выглядит? Какой у него голос? Что он тебе читает? Мне так интересно. Я никогда не была в Ленинграде, а он — ленинградец. Наверное, он совсем другой, чем наши ребята. Утончённый, культурный. Ты счастлива? Я хочу знать, что у тебя всё хорошо.
Целую, твоя Лида.
P.S. А снег наконец-то растаял. Даже наш дворник, дядя Коля, сказал: «Ну, весна пришла». И улыбнулся. Впервые за год».
Письмо №4. Таня — Лиде. Ленинград, 12 апреля 1961 года.
«Лида, рада, что ты решилась. Серёжа хороший парень, я всегда это знала. Вы будете хорошей парой. Я даже завидую немного — у вас всё так просто. А у нас с Виктором… сложно. Он очень занятой, у него диссертация, он часто пропадает в библиотеке. Я его почти не вижу. Но когда вижу — сердце замирает. Он высокий, худой, носит очки. Голос у него низкий, он говорит медленно, как будто каждое слово взвешивает. Он читал мне Блока — наизусть. Я сидела, слушала и не дышала. Это не то что наши Верейские парни, которые только о девушках и самогоне.
Я думаю, что я влюблена. По-настоящему. И это страшно. Потому что я боюсь, что он не ответит взаимностью. Он такой отстранённый. Но когда он смотрит на меня через свои очки — мне кажется, что он видит мою душу.
А ты, Лида, счастлива? Правда-правда? Я хочу знать, что у тебя всё хорошо. Потому что если у тебя хорошо — то и у меня будет хорошо. Это как-то связано, ты не находишь?
Твоя Таня.
P.S. У нас уже совсем тепло. Сегодня я гуляла по набережной без пальто. Ветер с Невы, но не холодный. Я думала о Верейске. О наших тополях. О том, как мы с тобой сидели на заборе и ели зелёные яблоки. Вот бы сейчас тебя сюда — показать тебе Ленинград, мосты, Эрмитаж. Ты бы влюбилась в этот город. Обязательно приезжай, как получится».
Письмо №5. Лида — Тане. Верейск, 1 мая 1961 года.
«Таня, с Первомаем!
У нас демонстрация, все идут с флагами, а я пишу тебе. Серёжа сегодня выступает на площади с гармошкой. Я пойду смотреть на него и гордиться, что он мой. Мы уже почти официально встречаемся. Он сказал вчера, что любит меня. Я растерялась, но потом обняла его и сказала: «Я тоже». И это было так легко, Таня. Как будто всё встало на свои места.
А ты? У вас в Ленинграде тоже демонстрация? Ты идёшь с Виктором? Как у вас дела? Ты писала, что он занят, но ведь Первомай — он и в Ленинграде праздник. Надеюсь, вы будете вместе.
Я тут подумала: а что, если ты приедешь на лето? Мы могли бы встретиться, погулять, посидеть на речке. Серёжа бы сыграл на гармошке. И ты бы посмотрела на нас и поняла: мы счастливы. И ты бы тоже была счастлива со своим Виктором. Представляешь, как здорово было бы всем вместе?
Целую, твоя Лида.
P.S. А я всё думаю о том кленовом листе, который ты мне прислала осенью. Я его засушила и храню в книге. Когда мне грустно — я открываю книгу и смотрю на него. И мне становится теплее».
Письмо №6. Таня — Лиде. Ленинград, 10 мая 1961 года.
«Лида, с праздником тебя!
У нас тоже демонстрация была. Я шла с институтом, Виктор был на своей кафедре. Мы встретились только вечером, посидели в кафе на Невском. Он был уставший, почти не говорил, только смотрел в окно. Я испугалась, что ему надоела я. И спросила: «Ты меня любишь?» Он долго молчал, потом повернулся и сказал: «Таня, я не умею говорить о любви. Я умею работать. Это моя любовь — работа». И я заплакала. Но он не заметил. Или сделал вид.
Мне кажется, я совершила ошибку, что влюбилась в него. Он слишком холодный. Слишком учёный. Но я не могу перестать о нём думать. И это сводит с ума.
Ты пишешь про лето. Я не знаю, приеду ли. Летом у нас практика в колхозе, в Ленинградской области. Наверное, я не смогу. Но если освобожусь — обязательно приеду. Я хочу увидеть тебя счастливой. И Серёжу увидеть. И убедиться, что всё правда, всё хорошо.
А ты хранишь мой лист? Я тоже храню твой — тот, который ты прислала с дубом. Он лежит у меня в дневнике, между страницами. Иногда я открываю, смотрю и думаю: мы с тобой как эти листья — с одного дерева, но разлетелись в разные стороны. Но корни всё равно общие.
Твоя Таня.
P.S. Не сердись на меня, что я такая грустная. Это просто весна. Или дождь. У нас дождь уже второй день. Наверное, он пришёл из Верейска, чтобы напомнить мне о доме».
Письмо №7. Лида — Тане. Верейск, 20 июня 1961 года.
«Танюшка, привет!
Я уже соскучилась по твоим письмам. Ты так редко пишешь. Я понимаю — практика, работа, Виктор. Но я хочу знать, как ты. Как вы с Виктором? Вы помирились? Он стал теплее?
У меня всё хорошо. Серёжа и я — мы уже как муж и жена, хотя ещё не расписаны. Мы гуляем каждый вечер, он держит меня за руку, и я забываю о всех тревогах. Он обещал на моё день рождение (в августе) сделать мне предложение. Таня, я боюсь и радуюсь одновременно. Это так по-настоящему. А ты бы хотела выйти замуж за Виктора? Я бы очень хотела, чтобы ты была счастлива.
У нас лето в разгаре. Река тёплая, мы купаемся каждый день. Серёжа научил меня плавать по-собачьи, я раньше не умела. Теперь я как рыба в воде. Приезжай, я тебя тоже научу. Или хотя бы приезжай просто посмотреть на закат. Он у нас над рекой — розовый, как твой плащ. Ты помнишь свой плащ? Тот, с капюшоном? Ты в нём выглядела как девушка из кино.
Целую, твоя Лида.
P.S. Я написала Серёже про тебя и Виктора. Он сказал: «Если он её не ценит — он дурак». Я согласна. Ты слишком хорошая для него. Но если ты его любишь — значит, так надо. Не слушай меня, я простая, я не разбираюсь в этих сложных чувствах».
Письмо №8. Таня — Лиде. Ленинград, 5 июля 1961 года.
«Лида, прости, что долго не писала. Было много дел, я уставала и не находила сил. А ещё я думала о нас с тобой. О том, что мы стали какими-то разными. Ты счастлива, ты купаешься в реке, ты ждёшь предложения. А я… я живу в чужом городе, с чужим человеком, и всё чаще думаю: а зачем я здесь?
Мы с Виктором расстались. Нет, не поссорились. Просто он сказал: «Таня, я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Я люблю только свою науку. Ты достойна большего». И я ушла. Я плакала три дня, но потом поняла: он прав. Я достойна большего. Но не потому, что я особенная, а потому что я хочу, чтобы меня любили. По-настоящему. Как Серёжа любит тебя.
Лида, я тебе завидую. Белой завистью, но завидую. У тебя всё так просто. Ты не мудрствуешь лукаво, ты просто любишь и радуешься. А я всё ищу смысл, истину, глубину. А
