Кто не спит ночью? Конечно – влюблённые, маньяки и другие сумасшедшие!
Не спят, вышедшие на охоту за ночными гуляками «гопники». Бдят, слетающиеся под холодный унылый свет уличных фонарей и призывные красные фонари притонов «ночные бабочки». Рыскают по городу одолеваемые вожделением сластотерпцы, желающие предаться с ними разврату. Развлекается и оттягивается богема в элитарных клубах. Тщетно пытаются утолить свой неуёмный азарт посетители всевозможных легальных и нелегальных казино. Не дремлют сотрудники тюрем, колоний и отделений милиции, стерегущих покой утомлённых своими «подвигами» уголовников. Последние – тоже частенько не в силах «упасть в объятия Морфея», особенно если пришла пора «рвать когти» или ненавистные всему криминальному элементу «вертухаи», дабы украсить разнообразием скучное дежурство, устроили в узилище разгромный ночной «шмон». Прочёсывают паутину разноцветных улиц доблестные инспектора ГИБДД в поисках злостных нарушителей ПДД. Мчатся к сполохам объятого пламенем дома не менее доблестные огнеборцы, мерно чертыхаясь на неизвестного им тихого алкоголика, устроившего «геенну огненную» себе и ни в чём не повинным соседям. Отважно борются медики за жизнь и пошатнувшееся здоровье жертв внезапных болезней и просто неудачников, пострадавших от своих хмельных ночных похождений.
Некоторое время и я отбывал вахту на изнурительных ночных дежурствах в одной из городских больничек. Так что знаю об изнанке бдений ночного города не понаслышке. Об одном из таких будничных дежурств моих коллег я и хочу рассказать.
Виктор торопливо записывал протокол операции в журнал. За окном, точно запоздавший гуляка, тихо «шарился» в темноте ветер: обнимал столбы, опирался на заборы, обтирал стены. Воздух за бортом "семипалубного" хирургического корпуса городской больницы был пропитан влагой скучного осеннего дождя.
В ординаторской же было тепло и сухо. Японские часы китайской сборки, устало передвигая стрелки, сонно взирали на кабинет с пошарпанной стены.
– Погодка сегодня – к «ножевым», – мрачно произнёс доктор Брыкин, выпуская сизое ядовитое облако «Беломора» к пожелтевшему потолку, – так что пора храповик настраивать, пока в «приёмник» не выдернули.
Обстоятельно «забычковав» окурок, доктор направился в комнату отдыха.
– Витёк! Заканчивай писанину и отбивайся, – обратился он к молодому коллеге.
– Один момент, – отозвался Виктор, не без удовольствия поставив свой автограф в истории болезни.
В комнате отдыха, ещё более прокуренной, чем ординаторская, мерцал экран телевизора. Диктор вещал новости, пропитанные «горно-уральскими ужасами, коммунальным бардаком и предвыборными визитами московских лидеров». Брыкин, томно развалившись на диване, обкуривал взиравшего на него диктора. На стуле, подпирая холодильник, дремал доктор Винцбург, безучастный ко времени и пространству. Телевизионные блики рикошетили от его глянцевой лысины и тонули в дыму брыкинского «Беломора».
Безмятежное созерцание телеприколов прервалось дребезгом полуразбитого телефона с трещинами, залепленными лейкопластырем – бездушный аппарат регулярно попадал под горячую руку разбуженных докторов. Виктор подскочил и снял трубку.
– Алё, травма? Спускайтесь вниз в полном составе – опять стадо ваших уродцев скоропомошники навезли.
– Ну вот, мать их етiт…, – отозвался на призыв Брыкин, – придёшь на работу: куча дел, а тут эти больные… Пшли, Витёк! Артур опять прикидывается, что спит… Сами разберёмся, а если что – и его встряхнем.
Приёмный покой напоминал лежбище котиков. Все кушетки были заняты пьяным сбродом, от которого Скорая помощь заботливо очистила городские улицы. По причине случившегося дождя пациенты выглядели на редкость непрезентабельно.
– Ё-моё, они грязнее брызговиков у моей машины, – проворчал Брыкин и тоном прокурора добавил: – Делать нечего – будем лечить!...
На персонал посыпались распоряжения. Спокойно и привычно медсёстры с санитаром Вовчиком принялись обихаживать и приводить в человеческий облик от души отдохнувших пролетариев. Атмосфера приёмного покоя, и без того загаженная миазмами окровавленных, проспиртованных и обделавшихся тел, тотчас дополнилась колоритными подзаборными выражениями.
– Любезнейший, Вы где так головушкой приложились? — вопрошал Брыкин очередного пациента.
– А-а-а-я-э-э это споты... ык…нулся…ык… бл@…
– Не иначе – головой о чьи-то ботинки?…
Пациент на соседней кушетке разразился отборным матом. Брыкин вполне профессионально ответил тем же, но более витиевато. Алкаш уважительно замолк.
– Фу, Брыкин, чего ты ругаешься как ветеринар, – недовольно фыркнула ответственная по бригаде.
– А я и есть ветеринар! Видите – каких баранов лечу!
Виктор старался ни в чём не отставать от опытного коллеги, но на оттачивание мастерства в ругательствах у него времени явно не хватало. Обработав пятерых «клиентов», Виктор старательно заполнил журналы и присоединился к Брыкину, уже вышедшему подымить на крыльцо.
– Медленно работаешь, Витёк! Тебе ещё учиться и учиться…
– Ничего, Александр Игоревич, с такими темпами быстро втянусь.
– Ага, погодка вроде налаживается… В деревню к родителям завтра поеду. Не хотелось бы по просёлочным дорогам говна месить на своей «ласточке».
Брыкин мастерски запулил окурок в ночную прохладную мглу. «Бычок» описал красивую дугу к близлежащим кустам, точно миниатюрная сигнальная ракета. К месту приземления окурка метнулся шарившийся неподалёку бомжик, дабы успеть сделать хоть пару затяжек.
Внезапно тишину прорезала сирена Скорой помощи… Отбрасывая тревожные блики сигнального маячка, во двор влетел «реанимобиль» в сопровождении «бумера», при ближайшем рассмотрении – цвета «мокрый асфальт», а по правому борту – похожему на дуршлаг.
– Огнестрел... кома… на ИВЛ*!… – коротко выкрикнул из машины врач СМП.
Виктор метнулся в «приёмник» – вызывать бригаду анестезиологов-реаниматологов...
«Братки» с похоронным выражением на лицах сопровождали носилки с простреленным товарищем. В глазах – лютая ненависть к врагам и по пол-литра откушанной водки. С их появлением приёмный покой стал невыносимо тесным, хотя их было всего четверо – прямо былинные богатыри, только вместо кольчуг и доспехов «братки» сверкали золотыми цепями и огромными, как у служителей культа, «пуленепробиваемыми» крестами. От них пахло турецкой кожгалантереей, одеколоном от «Hugo Boss», ружейным маслом, пополам с пороховой гарью, и перегаром, естественно. Кроме того, от этой компании веяло тоскливым предчувствием ещё более «крутых» разборок, чем нынешняя перестрелка. Зато – неприятно «ароматные» «пролетарии» стали быстро «испаряться» за пределы больницы...
– Док! Типа... братан-то наш жить будет, в натуре?
– Сделаем всё возможное!
В карман Брыкина с шелестом опустились зелёные американские «рубли», а «бригадир» банды промолвил заговорщическим тоном:
– Ну... и невозможное – тоже!
Опасливо оттеснив «братков», к раненому протиснулись реаниматологи. Мгновенно оценив состояние оного, закатили каталку в «шоковую». Минут через пять, абсолютно запыхавшийся и взмыленный санитар Вовчик передал «браткам» под роспись одежду и ювелирный набор раненого. «Братки» помрачнели, расценив этот ритуал как предзнаменование летального исхода. На свет божий были извлечены «мобилы» – начался сеанс связи с вышестоящими криминальными инстанциями...
– Алё! Костян! Вована завалили на стрелке, млин, в натуре! Хто знал, што эти падлы с акээсами** будут?... на... В больничке мы... на... Вован са-а-авсем плох – в полной отключке, бл@... на... Вся тачила сзади – в кровище! Пусть братва лепилу нашего из койки выдёргивает – и сюда... Океюшки... пнял... дали... всё путём – остальные целы... Тачила – в хлам! В ей дырок – чиста как у последней шлюхи на колготках... на... Я прослежу, штоб всё было тип-топ! А «бумера» – Седой щас отгонит от лишних глаз... Неа ... не засветились... если и были мусора хде поблизости – слиняли, бл@... Всё. Пока...
В это время в «шоковой» царило некоторое недоумение... Пациент почти не подавал признаков жизни. Реаниматологи старались изо всех сил. Брыкин, ругаясь себе под нос, выуживал из ран пули. Виктор усердно ассистировал коллеге. Но характер и локализация ранений – не позволяли быть состоянию раненого бандюка настолько тяжёлым... Ждали результатов рентгеновского и лабораторного обследования... и продолжали спасение, быть может – зловредного и гадкого «отморозка».
За неимением других источников информации – «братвой» был подвергнут допросу санитар Вовчик. С видом умудрённого опытом профессора Вовчик дал понять «браткам», что дела у их раненого собрата по оружию «откровенно хреновые», но «лепилы» – грамотные, «руки – откуда надо растут» и вообще: на таких докторов «молиться надо» – «с того света много народу выдернули»!
И вдруг... К приёмному покою тихо, накатом, погасив огни, подкрался зарешёченный автобус ОМОНа... Практически бесшумно бойцы оцепили здание... Группа захвата вломилась в приёмный покой... Через считанные секунды – «бандюки», прильнув к грязному окровавленному бетонному полу, сдавленно пыхтели. Медсёстры, дико взвизгнув, заперлись в «сестринской», а санитар Вовчик нашёл укрытие в санкомнате среди уток, суден и поломойных тряпок. Некстати вставший с кушетки алкаш, получив изрядную порцию тумаков, был водворён на место – тоже лицом вниз (на всякий случай). Учинённый омоновцами быстрый, но качественный «шмон» к их великому разочарованию результатов не дал. Ни
(Посвящается моим первым наставникам – скромным труженикам с яркими личностями: травматологам-ортопедам высшей категории Александру Игоревичу Рыкову, Анатолию Григорьевичу Брынцеву и Владиславу Алексеевичу Вайману, спасшим жизнь и вернувшим здоровье сотням больных).
Фамилии реальных участников этой истории мной изменены.
Рассказ пытаются выдавить с сайта Проза.ру нечистоплотные, недалёкие и завистливые представители местной доморощенной ЦЕНЗУРЫ, прогибающиеся под ханжеские указания невежд из депутатского корпуса.
Я его буду регулярно восстанавливать!
Мне кажется, что я его уже читала у тебя, но на Прозе.ру
не нашла.
Спасибо! Люблю медицинские рассказы - они всегда
интересные и трогательные, начиная с Чехова.
С уважением, доктор!
Татьяна.