«волын», ни «перьев», ни «дури» при бандюках – не имелось. Предусмотрительный «бригадир» – всё уже услал на простреленной машине «с глаз долой». Обозлённый откровенной неудачей командир группы ОМОНа досадливо сплюнул прямо на плешь, и без того – далеко не стерильную, многострадального алкаша-неудачника.
– Бандюков – в машину! В конторе – откатают пальчики, морды сфотографируют, пообщаются нежно... Не расколятся сейчас – на чём-нибудь другом зацепим. Похоже – кроме того, самого мордастого, – офицер указал подчинённому на «бригадира», – у других ходок не было... пока...
– Похоже, опоздали мы… Они и тачку свою куда-то отогнали, – разочарованно добавил омоновец, габаритами ничуть не уступавший изловленным «браткам». И смачно сплюнул… всё на того же бедолагу, которому судьба уготовила сегодня незавидную участь – быть плевательницей.
– Мужики! Мать вашу! Отпустите, Христа ради, - запричитал «униженный и оскорблённый».
– Утухни, терпила! Без тебя – тошно! – огрызнулся Большой Омоновец…
Глухо ругаясь, омоновцы загрузили задержанных «братков» в свою боевую машину и отчалили восвояси.
Оплёванный алкаш, перебирая себе под нос все основательно заученные матюги и изобретая новые, тотчас ретировался.
Медсестрички, точно испуганные лисята, вылезли из своей «норы» и принялись осматривать приёмный покой на предмет не успевших улизнуть пациентов. Вовчик, ныряя во время задержания «бандюков» в санкомнату, не успел включить свет. Поэтому его появление было наиболее шумным. Громко ругаясь и спотыкаясь об инвентарь, Вовчик приоткрыл дверь. Как кот из-под забора – оглядел окрестности и только тогда явил на свет божий весь свой организм.
– Кажись пронесло! – со вздохом произнёс Вовчик.
– Чо, Вовчик, так напугался, что «пронесло» тебя? – скаламбурили ехидно медсестрички, сами минуту назад дрожавшие от страха.
– Чо?! Меня пронесло?! Сами, небось, прокладки со страху поменяли! – огрызнулся покрасневший от смущения Вовчик и излишне деловито приступил отмывать следы недавнего «шухера».
Брыкин и Виктор вышли из «шоковой» и отправились к себе в ординаторскую – сочинять историю болезни простреленного «братка». Реаниматологи, громыхая каталкой, укатили пациента к себе в отделение – для интенсивного и беспощадного оживления.
На приёмное отделение снизошёл долгожданный покой. Теперь оно снова могло называться приёмным покоем!
Утро. Свежее во всех смыслах. Символ обновления всего сущего. Столь долгожданное время для всякого, кто провёл бурную ночь, и кто накануне отложил важное решение, полагаясь на пословицу: «Утро вечера мудренее!» Пробуждаются угловатые автобусы и «рогатые» троллейбусы. Выползают из депо дребезжащие трамваи и их «заживо похороненные» родственники – поезда метро. Снуют вездесущие жёлтые «маршрутки». Просыпается рабочий люд, наспех «закинувшийся» немудрёными завтраками и спешащий заполнить каждый миллиметр пространства в самом «эротичном» на Земле российском общественном транспорте. Хитросплетение городских дорог неуклонно «тромбируется» нервно гудящими от нетерпения автомобильными пробками…
Городская больничка наполняется утренней суетой. Гремят по коридорам неизменно раздолбанными тележками буфетчицы. Тележки заботливо нагружены чрезвычайно «музыкальными» кастрюлями и вёдрами – исключительно для усиления акустических свойств. Ночные санитарки размашисто смачивают полы мутноватой и зловонной от антисептиков водой и вступают в дружескую перебранку с «гремучими» буфетчицами. Спать в таком разнообразии звуков и «ароматов» невозможно даже под наркозом! Разбуженные пациенты тянутся к «курилкам». Медсестрички в срочном порядке «прорисовывают» свои очаровательные мордашки в преддверии утренней «линейки». Дрянные настенные часы в ординаторских неумолимо отсчитывают последние минуты напряжённого ночного дежурства…
Едва началась «линейка» в травматологическом отделении, как в больничные «апартаменты» прибыла делегация преступных авторитетов. Весь их вид источал ужасающее благополучие и респектабельность. Аромат французского парфюма затмил вонь антисептиков. Пациенты попрятались по «норам» с умопомрачительной для калек скоростью. В составе делегации присутствовал и старенький профессор-пенсионер, которого «братва» немилосердно вытащила с дачного участка в тридцати километрах от города. Для начала делегация попыталась вломиться в кабинет заведующего, но «обломалась».
– Ну? Хде фсе??? – рявкнул предводитель делегации, сверкнув в свете ламп ослепительно лучезарным бриллиантовым перстнем.
– Щас, мигом найдём! – выскользнул из-за широких спин телохранителей тщедушный бандит и засеменил по коридору в поисках медперсонала.
– Шевели помидорами, Шнырь! Мне ещё на «сходняк» поспеть надо!
По причине незнания расположения кабинетов и их предназначения Шнырь стал вламываться во все помещения подряд, чем навлёк на себя мелкие неприятности. В одной из женских палат дамы подняли страшный вой и с визгом закидали «бандюка» недоеденными фруктами и овощными культурами. Дородная санитарка баба Нюра, усмотревшая в действиях «бандюка» покушение на её пышные формы, для начала угостила охальника «лентяйкой» между глаз, а затем – смачно прилепила ему на бритую голову первую же попавшуюся под руку половую тряпку и вытолкала вконец деморализованного Шныря за дверь. Вероятнее всего, этот затейливый больничный квест «бандюка» закончился бы для него весьма жестоким взысканием от Главаря, но тут открылась дверь ординаторской и мимо делегации протиснулись медсёстры. Окинув взглядом «делегатов» и, на всякий случай, стрельнув глазками в сторону респектабельных уголовных «мачо», сестрички удалились «пошушукаться» в сестринскую. Кинув в сторону проштрафившегося Шныря злобный и презрит!
ельный взгляд, Главарь без стука вломился в кабинет, мимолётным жестом оставив телохранителей за дверью, выказав уважение только профессору – пригласив его войти вместе. «Братки» тут же взяли ординаторскую под охрану, наглухо загородив дверной проём могучими телами.
– Здравствуйте, уважаемые! Чем обязан? – холодно встретил непрошеных гостей заведующий отделением Владислав Алексеевич, взглянув несколько раздражённо поверх очков в сторону входившего Главаря.
В молодости он занимался десятиборьем, отчего имел весьма внушительные габариты. Приобретённый же за годы работы авторитет талантливого врача позволял ему быть резким в суждениях и смелым в решениях.
– Я – Константин Петрович, – представился Главарь и кивнул в сторону профессора. – А профессора Шароварникова вы должны знать…
Доктора, конечно, узнали своего Учителя и немедля предложили присесть. Виктор организовал профессору чашечку горячего чая с лимоном. Несмотря на неделикатный визит, главарю мафии тоже был предложен достаточно устойчивый стул.
– Мы ненадолго! – отказался от предложения умоститься на подозрительном по прочности стуле Главарь. – Нам интересно узнать о состоянии здоровья нашего «человечка», привезённого минувшей ночью. "Сиплый", то есть, как его в миру... э-э-э Владимир… э-э-э… в общем, вы поняли, о ком я.
– Что ж, извольте… Мы как раз его историю болезни разбираем… Весьма занимательный случай! – ответил Владислав Алексеевич. – Ваш, так сказать, коллега «словил» две пули в филейные места…
– Братва сказала, что он шибко плох!…
– Так это он с перепою такой был! Пока его ваши ребята везли – не меньше литра, а то и двух вылакал, да ещё и без закуси! Устроил себе наркоз ещё до прибытия в больничку. Шесть промилле спирта в крови – внушительная концентрация! – вмешался в разговор Брыкин.
– Понятненько… – нахмурился Главарь и повернулся к профессору. – Иван Иваныч, уважаемый, осмотрите нашего бедолагу, а машинку мы за Вами пришлём, как закончите! А с Вами, доктор, – развернулся Главарь всем корпусом к заведующему, – я хотел бы «перетереть» с глазу на глаз…
Виктор сопроводил Ивана Ивановича в реанимацию на осмотр и перевязку уже оклемавшегося «братка», где получил мастер-класс от самого профессора, который попутно прочитал всем окружающим, но глядя пристально на пациента, лекцию о пагубности неумеренного употребления алкоголя.
– Как же Вы, милейший, умудрились задницей пуль наловить? – вопрошал Иван Иванович у «бандюка».
– Дык, так получилось, док… Полез в машину за бутылкой, а тут – стрельба… Видимо, враги подумали, что я за «волыной» потянулся!
– Все беды от алкоголя, милейший! С алкоголем – аккуратнее надо обращаться. Вы же, батенька, себя добровольно чуть не уморили! Нет у Вас, милейший, культуры пития… – проворчал Иван Иванович. – Виктор, накладывайте повязку – я закончил!
Напоследок Иван Иванович назидательно обратился к страдальцу:
– Извольте в другой раз, батенька, задом к супротивнику не поворачиваться – ещё и не то отстрелить могут!
Дежурство закончилось! Виктор выскочил из больнички и быстрым шагом направился домой. Под ногами шуршали разноцветные опавшие листья, а с неба улыбалось осеннее солнце, подмигивая Виктору из луж весёлыми зайчиками. Жизнь продолжалась!
Д.М.
Примечания:
ИВЛ* - Искуственная вентиляция легких. Акээсами** - АКС(автомат Калашникова складной).
Мне кажется, что я его уже читала у тебя, но на Прозе.ру
не нашла.
Спасибо! Люблю медицинские рассказы - они всегда
интересные и трогательные, начиная с Чехова.
С уважением, доктор!
Татьяна.