6. Побоище на Пьяни (лета 6885)
Река петляет из стороны в строну, кружит, спотыкается на поржках – ну точно как с хорошей попойки. Посему и названа Пьянь. На берегу этой речки и стали дружины под водительством Дмитрия Ивановича
- Кто мне поведает, где этот песий выродок Арапша шатается? Тесть мой дорогой, Дмитрий Константинович, где твои обещанные враги? Сбил всех с понталыку. Вон сколь орды собрали, ополчились, Полки с половины княжеств собрали. В кои веки решил сам битву вести, очень уж хотелось опробовать огнестрелы, что Боброк нахваливал, а на ком?
- Дмитрий, что ж ты сам как пес шелудивый скулишь. Видно заплутал Арап-паша. Вести были, что с Новосильского княжества идет на Нижний Новгород. По счету давно уж должен был явиться.
- Не могу я столь долго на одном месте, да и дел на Москве невпроворот. Чую я, не нужно было Боброка посылать Тверь воевать, его совет нам был бы теперь кстати.
- Да, разведка у него слажена лучше.
- С разведкой у нас не ладно, слепы мы без нее, что-то делать надо с этим.
Пятый день стоят московский, владимирский, переславский, муромский, юрьевский да ярославский полки в сотне верст к югу от Нижнего, ждут неприятеля, а он как в воду канул – неизвестно где ходит. И хуже нет, неизвестности. В полках разгул начинается, окрестные леса пустошат, будто брашна своего мало. К мордовцам повадились за брагой из кобыльего молока гонцов слать.
В шатре княжеском душновато - конец страдника, солнце палит нещадно. Князья без доспехов, в одном исподнем, на коврах валяются
Дмитрий Иванович вскочил вдруг, одеваться начал
- До ветру, зятек, аль что надумал полководец?
- Надумал. Велю всех воевод собрать, будем вместе решать, как нам быть. Может уйти восвояси, а может еще пождать.
- Твоя воля, князь.
Не успел из шатра выйти, как дружинник вошел
- Чего тебе?
- Да тут из степи прискакали мордовцы. Видеть хотят, весть принесли
- Вот, Дмитрий Константинович и разведка.
- Не доверяю я мордве, они сами себе на уме, сбрехать могут.
- Выйду, послушаю
- Ну-ну…
Два всадника в холщевых рубахах и портах, подпоясаны кожаными поясами с медными вставками, волосы косицами, на колено одно припали.
- Как вас кличут, молодцы?
- Я, Кудаш, а он – Учват, барат мой.
- Говори, Кудаш.
- Далек быль, много ездил, видеть орду мурзы Арап-хана.
- Ну, и где ж они?
- Ой, далек, шибко далек, на Волчьей вода стоят. Один тумен
- Не много… Да это же в днях десяти отсель.
- Да, князь. Мы долго скакать, вас сказать
- Что за это хотите?
- Не ходить в степь, коней наших не брать без ведома.
- Кто ж вас так надоумил сказать?
- Князь наша Нуянза.
- Передай, не пойду на степь. Слова князя.
- Ай, блага твоя, князь великий.
Еще поклонились, руки воздав вверх, вскочили на лошадей и с гиканьем умчались.
- Ты веришь им, Дмитрий?
- А что мне остается. Вроде Нуянза послал. Ране клялся в верности, не подводил.
Подозвал дружинника
- Шуми всех воевод ко мне на совет.
- Будет исполнено, княже.
Собрались все. На поляне кругом стали, чтоб всех видать было.
Дмитрий прошелся по кругу, поморщился, от некоторых воевод сивухой тянет.
- А собрал я вас други мои, чтоб объявить приказ – мы уходим, не хочет Арапша с нами сразится, далеко стоит, устанем ждать. Хотели мечами помахать, для другого раза прибережем.
Воеводы зашумели
- Мы уйдем, а они прискачут, что тогда? В Нижнем будем дожидаться? Смотреть, как поганые княжество будут жечь да грабить? Нельзя уходить…
Дмитрий поднял руку, и все замолкли
- Я услышал вас… - помолчал немного – то будь по-вашему. Я увожу московские дружины, думаю и Князь Дмитрий Константинович свои тоже. Могут остаться только добровольцы – стойте, ждите. У Арапши один тумен, вот и думайте, справитесь аль нет.
Кто-то из самых молодых воевод крикнул.
- Согласные мы. И без ваших дружин нас поболе остается
- Тогда и решайте, кто вами будет командовать.
- Князя Ивана Дмитриевича хотим.
- Иван с Боброком на булгар ходил, хорошо показал себя. Дмитрий Константинович, что думаешь, сын твой достоин?
- Большой уже, сам думает, сам славы воинской ищет.
- Ну, что ж… назначаю вами командовать князя Ивана. Слушать его пуще чем меня. Я сказал.
Подозвал воеводу Солтыка
- Григорий, свою дружину ты тож уводишь, это моя воля. Мне твоя дружина дороже злата. На Ольгерда сходили, вернулись без потерь. Так и впредь должно бысть…
- Да с Ольгердом мы постояли, ругательствами только обменялись, мечами о щиты побрякали. Расплевались и миром разошлись.
- Запомни, худой мир лучше всякой битвы. Моя воля – уходим. Главные битвы впереди. Мамая мы расшевелили, перестали посылать ордынский выход, это его бесит.
Десяти дней не прошло, как прискакал гонец из Суздаля
- Беда, князь, Дмитрий Иванович. Побили дружины на Пьяни. Многих побили, утопли многие, князь Иван Дмитриевич утоп вместе с лошадью. Через два дня Нижний пожгли, разграбили, кремль не стали брать. Дмитрий Константинович сам едва ушел, в Суздале схоронился.
Побелел от гнева Дмитрий. Заорал.
- Коня мне!
Ни с кем не простился, вскочил на коня и помчался в Суздаль, напослед крикнул
- Дружины вновь собрать, идти на Нижний! Солтыка из Переславля тож.
По дороге гонец что знал, поведал
- После вашего ухода, начали бражничать воеводы, за ними и дружинники распоясались, два дни без продыха пили, доспехи поскидали, оружие в обоз сложили, думали на третий день уходить. К вечеру второго дня все в повал валялись, пьяные. Со всех сторон налетели ордынцы Арапши, устроили побоище безоружных. Мало кто уцелел. Еще бают, что мордва тайно навела Арапшу.
Въехал в кремль Суздальский. Спросил князя, указали на одну из башен. У входа стрелец с алебардой мается. Увидел Дмитрия, загородил дверь
- Князь Дмитрий Константинович велел нико… - осекся вдруг, встретив такой бешеный взгляд, что поневоле посторонился… вслед перекрестил трижды. А тут и смена пришла
- Наконец-то дождался, терплю нужду свою давно
- Смотри, в порты не навали. Как князья?
- Того не ведаю. московский-то – в гневе великом был, чуть меня не зашиб.
Ожидал Дмитрий увидеть отца потерявшего сына в печали великой, ошибся. Дмитрий Константинович сидел за низеньким столиком и водил пером гусиным по бумаге. И уж не один лист исписанный у его ног был. Даже не обернулся
- По шагам узнал. Что пришел каяться да плакаться? Напрасно, не твоя вина в том, что столь дружин загубили, да Нижний разграбили. Сам как заяц лопоухий бежал, едва успел выбраться, схоронился здесь. Вина наша вровень, но моя больше твоей. Ты сядь, куда сможешь, я долго буду говорить…
Ивана вчера из реки выловили, за три версты от побоища. Еле в гроб втиснули, распух сильно. Теперь отпевают его. Я ушел, не в силах слышать бабских воплей да плачей. Женушку жаль, не первого сынка хоронит. Себя же виню за то, что не смог дать ему сильного голоса над подвластными воеводами, чтобы смог он прекратить безобразия в стане, не выставил караулы дальни во все стороны.
- В печали и гневе я большом, отмщения хочу.
- Гнев застит глаза и разум, тебе ли не знать…
- Мордву наказать хочу разором великим, головы князьков ихних на столбах развешу вдоль дороги на Нижний Новгород…
- Остынь, кому говорю. Ты хоть и старший князь, но я старший тебя годами, седой бородой старше. Потому слушай.
- Прости, Дмитрий Константинович, не сдержался.
- Ладно. Слушай дальше старика… Любая неудача – урок на будущее. Дорогой наш урок, кровавый. Принять его к сердцу надо, потом слезу с бороды смахнуть и стать умнее.
Я чего здесь заперся, бумаги вот мараю. В русских княжествах в княжеских дружинах у кажной свои порядки. А единого порядка нет. Решил я общий устав службы для всех дружин единый содеять. Для воевод старших, воевод младших и дружинников пеших и конных. Со всеми их обязанностями, правами и наказаниями.
Видел в какой строгости Боярин Григорий Солтык дружину свою держит. За героизм – пряник, за своеволие или провинность какую, сечет нещадно. Не ропщут, каждое его слова ловят, потому знают, об их благе печется, за них душой болеет. И Боброк твой зело умен, такому воеводе, должно бы в полную волю дать в решениях, даже князю быть послушным ему в делах воинских
- Да он и так меня не шибко слушает.
- Зная его норов, верю. Теперь о мордве. Уже сказывают, они тож сбираются на Нижний Новгород, забрать то, что не унесли ордынцы, как вороны после волков. Собирай дружины, князь.
- Уже повелел. Дни через три будут у Нижнего.
- Хорошо. Накажем примерно. Сам не ходи, опасаюсь, что во гневе всех искоренишь, а их кони нам еще нужны, дешевле не сыщем. А пошли-ка ты князя Бориса Константиновича Городецкого с племянником Семеном Дмитриевичем, братом жены твоей. А руководить поставь, ну хоть воеводу Сбибла штоль.
- Решение твое тесть принимаю.
- Хорошо. А далее-то что?
- А далее ушкуйников пошлю на нижнюю Волгу на разор Мамаевых владений
- А надо ли? У них от победы над нами теперь радость великая. Думают, князь московский слаб стал. Пойдут продолжить начатое.
- Значит, быть битве.
- Еще попрошу, князь… Ты бы съездил к Преподобному Сергию, получить благословение от него на эту битву, да чтоб об этом молва пошла…
- Так и поступлю, благодарю тебя Дмитрий Константинович за урок и наставления.
- С нами Бог, ему твои благодарности.
