Из жизни фермеров. Часть 6

основанной уверенностью. Иисус смутился: «Неужели она не понимает, что я не стану участвовать в проекте связанном с насилием?». Он внимательно посмотрел на ту, которую еще недавно считал своей единомышленницей. «Какие рычаги воздействия на него могут быть у хозяйки фермы?»  Как бы там ни было, но эту информацию надо было услышать:

- Говори.
- В наших взаимоотношениях с домовладельцами, ест пунктик, который может быть тебе интересен.
- О чем ты?
- Передача всех сущностных натур предусматривает наладку при встраивании и сервисное сопровождение во время их эксплуатации. Это, вообщем-то, то чем ты и твои помощники занимались.
- Да, все так. И что – это меняет?
- Ты был прав, когда рассказывал нашим подопечным, что поставки сущностных натур не являются торговлей. Это и, правда, не совсем торговля. Это, скорее, аренда нашей продукции заинтересованными в ней персонами. Так вот, исходя из рассмотренных предложений, я приняла решение отозвать все ранее поставленные души из их обителей и передать новым пользователям.
- Каким пользователям?

Заданный вопрос был совершенно излишен. Разум Иисуса похолодел, наполняясь спазмом от омерзения и ужаса. Миллиарды взращенных на Евангелии душ, должны были оказаться в новых условиях. И условия эти, были для них самым настоящим адом. Как и следовало ожидать, Голиндуха не ответила на то, что и так было вполне очевидно. Глядя на своего бывшего сотрудника, она ждала, понимая, что Иисус является заложником сложной ситуации.
 
- Это плохая сделка, Голиндуха. Процессы настроек - кропотливая работа, которая начинается в земной жизни ботов. По факту, сущностные натуры воспитанные на Евангелии не смогут качественно встраиваться в миллитарную повестку. Их производительность будет максимально низкой, если не сказать – нулевой.
- Твоя оценка, Иисус не совсем корректна. Есть предложения по корректировкам программного кода. Наши коллеги полагают, что души потянут новый функционал. Это будет связано с некоторыми этическими издержками, но, в конце концов, у всех свои приоритеты.
- То, что ты называешь этическими издержками – это невыносимые душевные муки сущностных натур. Скажи мне, Голиндуха – каковы твои личные приоритеты, ради которых ты готова игнорировать чужие мучения.
- Развитие моего фермерского хозяйства. Ты же понимаешь, что прежде чем принять решение я взвесила все потенциальные возможности и все издержки. Скажу тебе, что первые несоизмеримы по отношению ко вторым. То, что произойдет  после реализации моего плана – это выход на новый уровень.

Последние фразы из диалога Иисуса и Голиндухи были похожи на хватание утопающего за соломинку. Попытки бывшего сотрудника договориться об иной участи для своих подопечных ни к чему не привели. Хозяйка фермы не собиралась обсуждать варианты, нарушающие ее планы. Единственное, что ее интересовало – это готов ли ведущий специалист фермы работать по новым правилам.
 
Не смотря на то, что это было не возможно, Иисус попросил паузу для оценки ситуации. Позже хозяйка фермы оценивала свои действия, как непростительную доверчивость и непрофессионализм. Вместе с тем, она отдавала себе отчет, что на момент разговора поступала вполне естественно. Она была полностью уверена в добросовестности своего бывшего сотрудника – Иисус был совершенно не способен к лукавству.

Все произошедшее позднее и не было лукавством. Просто сложные обстоятельства зачастую рождают неоднозначные решения. Спорность этих решений может вызывать неприятие, и даже гнев у сторонних наблюдателей. Так бывает нередко. Но, по-сути, осуждающие совершают весьма распространенную ошибку – очень многие вещи не возможно объективно оценивать, находясь вне ситуации…

…У них обоих это случилось впервые. Творец разговаривал с тварью на равных. Можно было бы сказать, что он советовался, но стоит признать, что такая постановка вопроса, конечно же, не корректна. Скорее всего, он спрашивал разрешения, или же, если угодно, хотел разделить ответственность за  свое решение с теми, кого оно напрямую касалось. Посвятив Платона во все, что он узнал от Голиндухи, Иисус перешел к главному:

- Нет никаких объективных параметров, чтобы передать степень страданий, через которые пройдут наши братья и сестры. Все это, имело бы смысл, если в конце их ждал некий благостный конец. Но милитарные программы предусматривают бессрочную эксплуатацию. По сути, это мучения ради мучений.
- Что же делать, Господи? Скажи мне и я приму любое твое решение.
- У меня нет хорошего варианта, Платон. Все варианты плохи. И мне сложно их предложить тебе.
- Если у меня есть право выбора, Господи, то для меня лишь один вариант хорош. Это вариант, где я буду с тобой. Чтобы там не происходило, и как бы не были бессмысленны мучения – я хочу быть с тобой.
- Но, друг мой, я никогда не соглашусь участвовать в проектах связанных с насилием. Это мерзость и предательство самого себя. Вместе с тем, вы обречены на это и ваша участь предрешена. Что же делать?

Вопрос Господа, обращенный к твари, прозвучал в этом мире впервые. И он не остался без ответа. Ответ Платона был прост и привычен. Его мысленные алгоритмы работали бесперебойно - Иисус четко услышал знакомые импульсы:
 
«Господи Иисусе Христе, помилуй меня грешного. Господи Иисусе Христе, помилуй меня грешного…»

…Последний разговор с Платоном и его вера подсказали Иисусу ключ к разрешению трагической ситуации с сотворенными душами. Ведущий специалист фермерского хозяйства Голиндухи, продолжая оставаться действующим сотрудником, естественно, имел в христианском  секторе максимальный доступ к технологическим процессам. И он сделал то единственное, что избавляло сотворенные им души от бессмысленных страданий - процесс обнуления сущностных натур его сегмента фермы произошел практически одномоментно.

Это чудовищное преступление против собственности, конечно же, имело бы самые печальные последствия для виновника. Но их не случилось. Они просто не могли произойти, ведь Иисус не обманул ожиданий тех, кто в него веровал. Отправляя сотворенные души в небытие, он последовал туда и сам…