ЧАСТЬ 3. УПРЕЖДАЮЩИЙ БЛОК
Итак, я разворачивалась в нанесении решительного точного удара по противнику за моей спиной. Точнее, не за спиной, а слева. И был он еще не противник, а подозреваемый. Но в его причастности сомнений у меня не было, зато была бесконечная ярость, что меня чуть не убили, ни за что, просто так, на ровном месте.
Мой разворот завершается с пятым броском. Таким же точным. Девочки уже не так веселятся. Светик выглядит даже испуганной. Мне все равно. Поворачиваюсь влево и слышу, вижу, как Анни встает и со словами "позвольте мне" выходит на арену. Это блок! Да еще успешный. В такие игры я еще не играла и потому у него получилось.
Мне остается отступить. Главное сохранять молчание и улыбку. Еще следить за полетом его слов – куда, в каком направлении он будет их запускать.
Анни говорит, что Аня безусловно молодец. Что она заслуживает всяческих похвал и уважения. Потому что смогла самостоятельно увидеть и даже показать на практике то в спорте, что там присутствует, но держится как бы в тайне. Анни говорит, что все спортивные профи знают о таком, что наша уважаемая Ольга Викторовна тоже знает, и что он, причастный к спорту, тоже осведомлен насчет разных ритуалов, примет, церемоний, заклинаний. И что все это нельзя безапелляционно объявить какими-то помутнениями здравого разума – там происходит важная нужная настройка человека, спортсмена. Но и широко обсуждать такое тоже нельзя, потому что свалиться в ту бездну очень легко, а выкарабкаться из нее почти невозможно. К счастью, продолжает Анни, такие тонкие настройки не работают на соревнованиях, волны от разгоряченной публики и соперников опрокидывают все тонкости. В какой-то мере остается только цирк, там и демонстрируются, время от времени, все эти чудеса физических возможностей человека. Анни говорит так гладко, спокойно и тепло, что его слова прямо укутывают, убаюкивают, сглаживают, даже острые ребра моей холодной ярости. А он еще и добавляет, что, несомненно, Анна уникальна: за несколько минут повторить то, в чем профи тренируются несколько месяцев – это впечатляет.
Я на время даже потеряла прицел – следить за полетом его слов. Но быстро опомнилась. Увидела, что цель у него одна – ничего необычного не произошло, абсолютно ничего. И он достигает этой цели. Фактически уже достиг, на 90%, может даже на 99%. Я могла бы трепыхаться, мол, да врет он, все было совсем не так, но после его слов про бездну я обезоружена.
Но от осознания этого у меня опять твердеют ребра моей ярости. И новый план зреет в моем мозгу: если я не смогла нанести ему удар многими другими, то нанесу одной собой, у меня уже нет страха в этой битве, и не будет! Но он профи, я запросто могу проиграть, глупо будет, если от меня и следа не останется или вообще ложный – поэтому надо начинать немедленно - при всех, всем сообщить, что я собираюсь побеседовать с ним с глазу на глаз, и что помирать я не собираюсь!
Анни заканчивает свою речь: надеюсь, Анна не будет против, если мы с ней встретимся, поговорим после уроков. Ах ты сволочь, думаю я. И громко: я не против, но только на ходу, мама ждет меня к пяти часам, по дороге все и обсудим. Анни отвечает: да, конечно. Ах ты сволочь, еще раз думаю я, обрадовался, что дура сама тебе "споткнулась, попала под машину" подсовывает? Я тебе покажу дуру!
Урок заканчивается. Точнее, мы все заканчиваем это представление – по часам давно уже был звонок. Олви уходит с Анни. Девочки кружатся вокруг меня, щебечут "ну ты дала…". А мне нужна Светик, одна, с глазу на глаз. Может и глупо только на нее одну рассчитывать, может и нехорошо как бы подставлять ее, но я не хочу долго думать. Она пойдет за нами, за мной и Анни, на расстоянии, на случай "школьница попала под машину". И не только это я оставлю позади себя, с ее помощью.
Почему я не успокаиваюсь? Почему иду на столкновения, на риски? Потому, что я не хочу переселиться надолго в тюремную камеру, что, скорее всего, и случится, когда я убью Анни.
