ВОПРОСЫ К АВТОРУ, НАЩУПЫВАЮЩЕМУ НОВОЕ
Рецензия на подборку Юрия Тубольцева «Лучшие тубокку»
Юлия Великанова
Ощущение исчерпанности традиционных поэтических форм рано или поздно посещает каждого стихотворца. Сегодня более чем всегда поэзия ищет новые пути, новые способы сжатия смыслов и энергии. Ищет их и Юрий Тубольцев. Автор задумал новый жанр и теперь нащупывает границы и наполнение этой новой вселенной.
Данная рецензия выстроилась по принципу утверждение-вопросы: о чём в рассматриваемой подборке можно говорить с достаточной точностью, и какие вопросы хочется задать автору.
*
Подборку Юрия Тубольцева «Лучшие тубокку» предлагаем рассматривать из состояния сингулярности. Он сам использует это слово (добавив спереди «Ы», и с этим нам в числе прочего тоже предстоит разобраться); к тому же, тексты автора очевидно требуют прочтения несколько вне привычных моделей описания мира.
Перед нами не просто подборка коротких стихотворений, а отважная и амбициозная попытка создания нового жанра — тубокку. Автор находчиво соединил в наименовании существующее хокку и созвучие с фамилией Тубольцев.
Мы имеем дело ни много ни мало с попыткой выстроить философскую концепцию, сформулировать манифест, составить (сверх)цикл.
В своих текстах Ю. Тубольцев пробует выразить себя, задав свою систему координат, введя новые понятия. Однако «кирпичики» всё те же — привычные русские слова. Слова высокого стиля соседствуют с языком плаката. Глубокие мысли автор хочет донести с помощью урезанных простых синтаксических построений. Со-стояние, сосуществование слов друг с другом всякий раз рождает (если проба удачная) новые смыслы.
В своей вселенной Ю. Тубольцев вводит понятия «синтеза-вспышки», «онтологической асимметрии сердца», «квантового слияния» и др. Объявлена настоящая война логике, расчёту, сомнению и Буратозам. Напомним, что это слово-неологизм образовано от имени героя сказки А.Н. Толстого, деревянного человечка Буратино. Изначально термин появился в прозе Эллы Дерзай, а затем Юрий Тубольцев развил эту тему в своих текстах и статье «Что такое буратоз и как с ним бороться?», опубликованной в журнале «Топос».
Речь идёт о стандартизации мышления современного человека, одинаковости, «оструганности», потере личностной глубины. Мысли кажутся самостоятельными, однако это — лишь принятый в обществе шаблон.
*
Авторская задумка создаёт мощный энергетический каркас для всего корпуса текстов. Много энергии, пафос «правильных» мыслей, заряженных сильным чувством. Это — однозначно преимущество.
Однако здесь кроется и главная сложность. Новый жанр, исследуемый автором, пока существует скорее как декларация, чем как собственно стихотворчество, поэзия. Читатель видит манифест, но не ощущает сам жанр в действии.
В первом стихотворении «Я поэтов не искал...» нет даже духа канонического хокку, которому свойственны предельная лаконичность и недосказанность. Выходит, что форма пока не отделена от содержания манифеста. Жанр растворяется в пафосе.
Что если автору попробовать нащупать формальные границы жанра тубокку? Что есть текст тубокку — по форме? Предложенное деление на строфы имеет под собой основание? Какова роль заглавной буквы? Роль восклицания?
Жанру нужна форма. Автору стоит разработать свои строгие внутренние правила. Тогда задумка сможет реализоваться, и читатель воспримет и оценит авторский посыл.
И ещё по первому тексту подборки «Я поэтов не искал...» (здесь это наиболее заметно — перед нами рифмованная силлаботоника). Язык буквально жаждет и ждёт, что поэты будут экспериментировать. Языковые новшества, как правило, начинаются с поэзии. Но какие-то вещи всё-таки не допускаются. И остаются ошибкой. Есть языковые огрехи и в других текстах подборки.
Можно посоветовать автору поработать с опытным редактором, буквально построчно. Возможно, будет достаточно пройтись вместе по 1-2 подборкам, и дальше автор уже сам уловит и схватит эту меру — что можно, а чего язык не допускает.
*Как уже было сказано, тексты подборки обладают колоссальной внутренней энергией. Это поэзия прямого действия, поэзия-крик. Ритмическая организация выстроена. Повторы анафор («Я и...»), антитезы («НИКОГДА» / «ВСЕГДА», «ИСЧЕЗНИ» / «ЗДЕСЬ»), рубленые фразы, — всё это создаёт эффект заклинания, мантры.
Показательна в этом плане часть «Анатомия страха и титана». Саспенс-тубокку — любопытная находка.
Автор разгоняет темп — от медленного нагнетания («Лик в окне застыл») до кульминационного взрыва («Я и РЕЗОНАНС — ЗДЕСЬ!»).
Фраза «Я убил свой страх» звучит очень громко. Но есть ли здесь выход? Давайте немного поговорим об этом финале стиха:
V. Развязка В зеркале лишь «Ы».
Мир рассыпался в песок.
Я убил свой страх.
Что мы здесь имеем? Что вкладывает автор в «Ы»? Буква, с которой слова начинаются разве что в экзотических северных языках. Что в ней в тубокку? Вернёмся к этому ниже.
В зеркале лишь «Ы». Что есть в зеркале?
Далее.
Мир рассыпался в песок. Я убил свой страх.
Признаемся: стало не менее страшно, чем при просмотре фильмов Альфреда Хичкока, короля саспенса. Художника кино, наделившего триллеры психологической глубиной. Зритель знает больше, чем герой. Но и ожидания зрителя режиссёр обманет, и не раз.
Убить страх. А лучше бы страх свой принять, понять, обуздать. И тогда уже двигаться дальше в мире — желательно цельном-сохранном, не рассыпавшемся в песок. Разве что лирический герой меняется, потому что изменится его отношение к себе и к миру. И тогда будут и слово, и свет, и гений. И прояснится — что же оно такое «Ы»...
Несколько слов о звучании и оформлении текста. Ритмическая монотонность — любая — при чтении перестаёт восприниматься. Когда каждое второе слово написано заглавными буквами и заканчивается восклицательным знаком, их сила воздействия уменьшается. Крик остаётся криком, но восприятие адаптируется к нему.
*
Нужно поработать с динамикой. Не все строки должны звучать как удар гонга. Пусть в тексте будут и «тихие» зоны. Читателю нужно давать выдохнуть. Попробовать использовать тире вместо восклицаний — так создадутся паузы напряжения.
Нередко шёпот и недосказанность действуют сильнее, чем громогласное утверждение. Существуют и полутона, и прописные буквы. Ритм, громкость, интенсивность необходимо должны сменяться.
О словоупотреблении. Словарный запас Ю. Тубольцева впечатляет своей экспрессивностью: «Титановая декларация», «Искра пустоты», «Квантовый абсолют». Смело ломаются привычные словосочетания, создаются новые смыслы.
Но здесь же возникает риск скатывания в грубую плакатность. Использование слов «ГНИЛЬ», «ПРАХ», «ТЛЕН», «ГРЯЗЬ» в качестве объектов отрицания явно работает не так, как задумывал автор. Прямые грубые резкости — вряд ли арсенал поэзии, ведь у неё есть образы и метафоры.
Надо бы больше читать и перечитывать, не устаём напоминать об этом (в том числе и самим себе). Обращает на себя внимание строка Ю. Тубольцева «Я с поэтами на Вы». Да, автор вкладывает в неё по контексту иной смысл, но — плодотворно ли это отделение от великой сокровищницы, питающей, бросающей нам вызов, задающей высокую планку?..
Как ни крути, но для того чтобы родилась подлинно поэтическая ткань, нужны не только короткие восклицания, но и полноценные синтаксические конструкции.
Что если не называть, а показывать? Что если передавать чувство, а не декларировать статус?
*
И вернёмся к гласной «Ы». Похоже, что она — центральная «фигура» авторского мира, ядро задумки. Странный, трудный звук для произнесения, стоящий особняком в фонетике.
Идеальный символ непознаваемого, непостижимого начала. «Нет вечности без "Ы"» — корневая мысль. Ы-сингулярность — абсолютное обнуление, в представлении автора.
[justify]При этом «Ы» само по