Иллюзия Константы. Глава 8

Глава 8. Короткое замыкание

Уже потом, восстанавливая в памяти эти события, я удивлялся, каким непростительно глупым было моё поведение в ту минуту. Я знал, что в стычке с хищниками у меня мало шансов. Не прикрытый защитой, я мог рассчитывать только на то, что «крикун», увлёкшись жертвой, не обратит на меня внимания. Такое иногда случалось, и сторонний свидетель мог спастись, пока гипнофор был занят кем-то другим. В эти секунды чутьё голодной твари переставало доминировать, его перехватывали более сильные эмоции. Но стоило ему поймать мой взгляд, и я был бы обречён. Только предельная осмотрительность и соблюдение всех правил безопасности позволяли мне до сих пор выживать в агрессивной среде.

И ещё – полный отказ от бессмысленного героизма.

И вот я – весь такой предусмотрительный и расчётливый, – вынув «Глок» из подмышечной кобуры и держа его в левой руке, открывал дверь, ведущую в гостевую комнату. В свете ночной лампы я увидел только давешнего чудика, который сидел на кровати. Он, запутавшись в покрывале, пялил на меня глаза и тяжело дышал.

– Я уж подумал, тебя здесь разделывают на части, – засовывая пистолет обратно, произнёс я. – Не надо так орать. От твоего рёва можно поседеть раньше времени.

Я, конечно же, врал. Разве это был рёв? Даже такому громкому крику было далеко до тех воплей, которые издавали жертвы «крикуна». Но мне надо было как-то успокоить мальчика.

– Ты кто? – спросил меня он.

– Напомнить? Меня зовут Егор. А ты – Юра. Очень приятно познакомиться, и всё такое.

– Разбуди меня! – вдруг сказал он требовательно.

– Э-э. Что?

– Разбуди меня! – он опять норовил повысить голос. Я поморщился.

– Ага, понятно, ты думаешь, что это – сон. Ты кем себя вообразил? Бабочкой, которой снится, что она – мальчик Юра?

– Какой бабочкой?! – паника сменилась недоумением.

– Забей. Это из другой сказки. А насчёт сна. Тут вот ведь какая штука: если ты думаешь, что это сон, то ты точно не спишь. Хочешь, я добавлю свет в комнате?

Он замотал головой. Похоже, он начал осознавать, где он находится и что происходит. Я подвинул табурет и сел.

– Пистолет видел? – я показал мальчику «Глок».

Он кивнул.

– Хочешь подержать? – я достал ствол, вынул магазин и, освободив патронник, протянул пустой пистолет. Юра взял его двумя руками и стал осматривать со всех сторон.

Мне нравится Glock-39. Пухленький такой! Похож на пластмассовую игрушку. Правда, без магазина выглядит немного нелепо. Удивительно, но пистолет как-то успокоил пацана. Оружие создавало иллюзию защищённости и надёжности в этом мире. Опасную иллюзию, скажем прямо. Всего лишь некоторый шанс выжить.
 
– А есть ещё оружие?

– Есть. Но тебе не дам. Хотя, знаешь, дам тебе меч. Японский, настоящий. Только с одним условием.

– С каким?

– Ты никогда не будешь его вынимать из ножен. То есть достанешь его, только когда я тебе прикажу это сделать. Не разрешу, а прикажу. Согласен?

– Да.

– Завтра получишь.

Оружие вполне способно стать для мальчика некоторой психологической защитой. И можно надеяться, я буду избавлен от разных ночных криков и истерик. А если он по неосторожности отхватит себе кончик пальца – ну что ж, значит, судьба такая.

Серые глаза пацана смотрели на меня почти с восторгом.

– Ладно, не благодари. Тут без оружия не выжить, – соврал я ему. С оружием здесь тоже было не выжить.

– Откуда у тебя это всё?

– Отовсюду. С пересечением государственных границ – там, на Земле – проблем нет, сам понимаешь. Пересекаю я их, собственно говоря, здесь, а появляюсь уже там. Где хочу, там и появляюсь. Подальше от посторонних глаз.

– А этот дом – ты сам построил?

– Нет, конечно. Я иногда вытаскиваю людей из полной задницы, а в качестве оплаты они мне отрабатывают, кто чем может.

Я рассказал мальчику, как обнаружил это одинокое пустующее здание без окон – с заваленной дверью и дырой в крыше. Как постепенно обживал его, превратив в цитадель посреди враждебного мира. А люди, которых я успевал спасти и которым давал временный приют, проходили психологическую трудотерапию, занимались в этом доме планировкой, строительством, отделкой. Налаживали системы жизнеобеспечения, исследовательскую аппаратуру. С миру по нитке, как говорится.

Та самая невезучая бригада строителей, к примеру, мне сильно помогла. В тот раз я успел спасти сразу пять человек, хотя двое так и остались лежать на улице серого города, исполосовав себя собственными инструментами, пока хищник в пароксизме удовольствия извивался между ними, приняв облик широкозадой гурии. Остальных я – почти что пинками – затолкал в мою кабину. А потом они ещё долго жили у меня в крепости, привыкая к новым обстоятельствам и превращая мой скромный бункер в королевские апартаменты.

Получив от работников всё, что мне нужно, я пристраивал их в более безопасные места этого мира: в колонии-поселения, где люди пытались хоть как-то существовать, пахать, сеять, рожать детей. И делать всё это в ожидании, что когда-нибудь я найду средство вернуть их домой.

Пока я рассказывал всё это, Юра молчал. Потом очень внимательно посмотрел на меня.

– Хочешь, я тебе что-нибудь тоже тут буду делать?

– Например?

– Ну, я могу убирать, мыть, чистить что-нибудь. Красить могу, строгать – мы с папой баню строили…

– Знаешь, что я тебе скажу – в наших колониях всё-таки веселее, чем здесь, в моём логове. Там труднее, не спорю, но – веселее. Там народ, и дети тоже есть. Разного возраста: и те, кого перекинуло с Земли, и те, кто уже тут родился. И все эти люди неплохо научились защищаться. Если даже кто-то из тварей в те места случайно доберётся, на это существует эшелонированная оборона. Заборы, кордоны. А в моём бункере от тебя толку вообще не будет. Окружающую местность я могу тебе показать, если хочешь. Окон в этих стенах нет. Но камеры наблюдения – по всему периметру. Равнина здесь. Живу, как в чистом поле. Не опасно – но если ты не привык, будешь сильно нервничать.

– А почему ты не улетаешь отсюда?

– Я-то привык уже. Ну, и защите своей доверяю. Сигнализация налажена, контроль. Датчики стоят вдоль стен – и на подходах. Враг не пройдёт – граница на замке. А в случае чего – у меня есть последний рубеж обороны. Вон тот большой друг, – я ткнул пальцем в потолок. Юра сообразил, о ком я говорю.

– Он, что ли, живой?

– Скорее живой, чем мёртвый. Он врагов чувствует. Когда я в первый раз увидел хищника, я по глупости хотел было выйти на контакт – но Клаус так напрягся, что я сразу расхотел. Он не то чтобы стал непроходимой стеной. Но – сразу было понятно – он сильно разволновался. И был прав, разумеется. А когда я передумал выходить, он расслабился и успокоился. В защите против местных гадов ему нет равных. Да и не только против них. Среди людей тоже попадаются мудаки.

– И ты их тоже спасаешь? – удивился малец.

– Думаю, что процент мудаков всё-таки больше там, на нашей исторической родине. Я с ними сталкиваюсь по ходу дела. Мне ведь приходится много чего совершать… не вполне законного. Нужно деньги добывать, материал. Если бы не дядя-Клаус, я бы уже мог сто раз погибнуть. Но теперь зато я – самый надёжный контрабандист, – усмехнулся я, – живучий и пронырливый. А здесь, на «изнанке», выгоднее быть хорошим. Иначе – или тебя хищник оприходует, или свои же сотоварищи отселят на хутор. Бабочек ловить. А там – хоть волком вой.

Мы помолчали.

– А когда ты хочешь меня перевезти? – спросил мальчик.

– Ну, во-первых, присмотрюсь к тебе: куда ты больше подходишь. Во-вторых, надо тебя научить правилам выживания. Да ещё и в каждой местности своя специфика. В общинах тоже свои разные традиции. Даже что-то вроде обрядов. Где-то поселение напоминает больше военный лагерь, где-то религиозную общину – хотя тоже с военным уклоном. Они все здесь – невольные колонисты, так что приходится быть начеку. Читал Гаррисона «Неукротимая планета»?

– Да, – оживился он и начал с восторгом вспоминать и пересказывать сюжет романа. А я получил возможность немного обдумать ситуацию. Но надолго мне отвлечься не дали.

– А этих можно убить? – вдруг спросил пацан.

– Тварей-то? Конечно, можно. Против пуль, против огня – они вполне уязвимы.

– А почему ты не выстрелил в него тогда из пистолета?

– Здесь есть пара трудностей.

– Каких?

– Первая трудность: я не могу стрелять через оболочку моего кокона. Это может сильно поранить его. Когда он случайно поймал пулю там – на Земле, я вообще боялся, что он умрёт. Так что бронежилет ему очень даже не помешает. Выходит, чтобы выстрелить, я должен выйти из-под защиты. А это означает сразу подставиться под ментальный удар.

– А вторая трудность?

– Вот тебе и вторая трудность. Твари нападают либо поодиночке, либо очень малыми группами. Но стоит только уничтожить одного – их может набежать несколько десятков. Думаю, что у них есть стадный инстинкт, который проявляется только в экстренных случаях. Если хищник, кончаясь, успевает подать сигнал бедствия, то непременно жди новых гостей. И их будет много. И все они будут голодные и злые. Поэтому надо стрелять сразу в голову – без промаха.

Я взял пистолет из Юркиной ладони, вытянул руку и прицелился в невидимую мишень.

– Бац! – тихо произнёс я, имитируя отдачу, – и конец упырю.

Мальчик оценивающим взглядом посмотрел на грозное оружие.

– Но есть ещё и третья трудность, – продолжил я, опуская ствол, – у них острое чутьё на опасность. Если противник имеет перед ними преимущество, они удирают. Когда мы стартовали, я мог хорошо поджарить того красавца направленным излучением. Магнетроны, которые дают подъёмную силу моей летающей кастрюле, сделали бы с ним то же самое, что паяльная лампа с бифштексом. Но он ведь дал по газам ещё до того, как я разогнал силовую установку.

Я заметил, что мальчика опять начинает клонить ко сну. Внезапно он распахнул свой рот и широко, смачно зевнул.

– Это было от души, – отметил я. Малец рассмеялся.

– Спать ложись, – сказал я, – отсыпайся. Даю тебе на то… восемь часов.

– А потом?

– Будем трудиться.

– Что я буду делать? – спросил он не без энтузиазма. Усталого такого, но всё же энтузиазма.

– Сначала будешь учиться, потом – раз уж ты так хочешь – дам тебе какое-нибудь реальное задание. Учти, загружу тебя по полной!

На его довольную рожу было приятно смотреть.

– Yes, Sir! – вскинул он руку по-армейски к голове.

– Всё, спи, кадет тот ещё! – сказал я, поднимаясь.

Он вдруг помрачнел.

– Не уходи, – попросил он, – а то я боюсь спать.

– Я оставлю тебе свет, и дверь будет открыта. Согласен?

Мальчик с неохотой кивнул, но когда я повернулся,