Произведение «Главный закон коммерции» автора Аноним

Однажды ранним летним утром, когда тёплое южное солнце только собралось взойти над горизонтом и прогреть своими лучами крыши Молдаванки и Пересыпи, Абрам Моисеевич вышел из дома. В руке у него была любимая старая, видавшая виды удочка, в другой ведёрко, на цинковом боку которого было красной краской написано «1 отд. Од.гор.б-ца №11».

— Сара! — крикнул он в сторону дома. —Я пошёл делать гешефт! Сегодня мы будем так вкусно кушать, шо соседка, мадам Циперович, просто лопнет от зависти.

Из окна высунулась голова его супруги.

— Абраша, я тебя умоляю! Твой гешефт вчера поместился в ладошку нашей Софочки. Может, лучше сразу пойдёшь на Привоз и купишь рыбы, а не будешь морочить голову ни себе, ни морю?

— Ша, женщина! — важно поднял палец Абрам. — Ты не понимаешь в коммерции! Чтобы шо-то купить, надо сначала шо-то продать, а для этого шо-то поймать! Это экономика!

И он с видом адмирала, ведущего эскадру на верную победу, важно пошел вразвалочку к морю, покачиваясь при ходьбе, как тяжёлый дредноут, заходящий на рейд родной Одессы. Через минут двадцать Абрам Моисеевич, проделав все необходимые манипуляции, закинул удочку в морскую синь.

Прошёл минимум час. Абрам медленно плавился на солнце, глядя на поплавок, стоящий в воде как солдат по стойке "смирно" на плацу. Проплывающие мимо дельфины, кажется, сочувственно-понимающе подмигивали ему. Единственная, кто проявила интерес к наживке, была наглая чайка, которая спикировала с неба и чуть не утащила червяка прямо с крючка.

— Ах ты, нахальная бандитка с Молдаванки — погрозил ей кулаком Абрам. — Чтоб ты подавилась моей манной кашей, размазанной по тарелке!

И тут — о, чудо! — поплавок дёрнулся так, что чуть не вырвал удочку из рук. Абрам вцепился в неё, как в последнюю надежду. Он тянул, пыхтел, краснел и шептал: «Только не сорвись, моя золотая! Я тебе такой памятник на Привозе поставлю!»

Наконец, на поверхности показалась ОНА. Огромная, серебристая камбала размером с хороший поднос. Она смотрела на Абрама с таким укором, будто он застал её врасплох в собственной ванной.

— Ой-вэй! — выдохнул Абрам, плюхая рыбину в ведро. — Сара будет в шоке! Весь Привоз будет в шоке!

Схватив ведро, которое теперь весило, как все его жизненные проблемы, Абрам помчался на Привоз. Он не бежал, он летел, представляя, как выстраивается очередь за его эксклюзивным товаром.

Ввалившись в рыбный ряд, он поставил ведро на прилавок с таким грохотом, что тётя Песя из соседней лавки чуть не выронила из рук селёдку, которую она торговала бабушке божьему одуванчику.

— Шо это? — спросила она, подозрительно щурясь.

— Это не «шо это», а мечта! — гордо заявил Абрам. — Это царица-камбала, выловленная голыми руками в самом сердце Черного моря! Эксклюзив!

Тут же собралась толпа.

— И почем такое счастье? — поинтересовался солидный мужчина в очках и в шляпе.

Абрам сделал лицо человека, который продаёт как минимум половину Привоза.

— Для вас? Для вас, уважаемый, я сделаю такую скидку, которую никто не делал с момента начала тогровли на Привозе со времён царя-императора Николая Палкина. Всего сто гривен!

— Сто?! — ахнула толпа. — Абрам, ты с ума сошёл? За эти деньги можно купить полкило мяса и еще останется на семачки!

— Вы не понимаете! — не сдавался Абрам. — Это не просто рыба! Она видела затонувшие корабли! Она лично знакома с дельфинами! У неё в глазах — мудрость веков!

Тут к прилавку подошла мадам Циля, которая своим несносным характером и вечными придирками к продаваемому товару, вгоняла в трепет всех продавцов Привоза. Она долго, с прищуром, рассматривала рыбу, потом Абрама, потом снова рыбу. Наконец, она громко спросила на весь ряд:

— Абраша, скажи мне честно, как родной. Эта твоя рыба свежая?

Абрам приосанился и положил руку на сердце.

— Мадам Циля, я вас умоляю! Еще полчаса назад она плавала в море и даже не подозревала, что сегодня станет звездой Привоза!

Мадам Циля наклонилась к самому ведру, принюхалась и с убийственной вежливостью произнесла:

— Таки да, Абраша, полчаса назад она плавала в море. Но, судя по запаху, она всплыла, чтобы умереть от старости!

Весь рыбный ряд грохнул от хохота. Абрам покраснел, как вареный рак. Его коммерческий триумф рассыпался в пыль, и он отправился домой под ехидные смешки торговок.

Вечером на столе стояло блюдо с той самой жареной камбалой.

— Ну шо, коммерсант, — сказала Сара, накладывая кусок рыбы. — Как гешефт?

Абрам тяжело вздохнул, отломил кусочек и попробовал.

— Знаешь, Сарочка... Продать её у меня не получилось. Но, должен тебе сказать, на вкус эта мудрость веков — просто божественна!

На следующее утро, едва Абрам открыл глаза, он услышал за окном оживлённый гомон.

Выглянув, он увидел у своего подъезда небольшую, но очень заинтересованную делегацию во главе с той самой мадам Цилей.

— Абраша, дорогой, выйди на минуточку! — прокричала она. — Есть разговор!

Абрам, накинув халат, спустился вниз, готовый к новой порции насмешек. Но мадам Циля смотрела на него с неожиданным уважением.

— Слушай сюда, коммерсант, — начала она без предисловий. — Вчера весь Привоз до ночи обсуждал твою рыбу. И знаешь, шо я тебе скажу? Таки да, она была не первой свежести. Но история, которую ты к ней приложил... Эта история была лучше любого одесского анекдота!

Сосед, дядя Миша, поддакнул:

— Я вчера жене пересказал про дельфинов и затонувшие корабли, так она так хохотала, шо забыла мне высказать за мою зарплату!

— Так вот, — продолжила Циля, — мы тут подумали. Рыбы на Привозе — как грязи. А вот хорошей истории к рыбе — днём с огнем не сыщешь. Люди хотят не просто есть, они хотят кушать с аппетитом и с хорошим настроением!

Абрам Моисеевич начал понимать, куда дует ветер с моря. Его глаза загорелись тем самым коммерческим огнем, который вчера так бесславно потух.

— И шо вы предлагаете? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения.

— Мы предлагаем тебе гешефт! — торжественно объявила мадам Циля. — Ты будешь нашим... как это модно говорить... креативным директором по рыбным легендам! Будешь ходить по рядам и придумывать каждой рыбе биографию. За каждую проданную «историческую» рыбу — свой процент!

С того дня рыбные ряды одесского Привоза преобразились. А сам Абрам больше не ловил рыбу, он творил её судьбу.

— Вот этот бычок, — вещал он у прилавка тети Песи, — не просто бычок! Он вчера выиграл гонки у молодого дельфина и пришел к финишу первым! Он заряжен на успех! Купите его сыну перед экзаменом — и пятерка в кармане!

— А эта скумбрия? — вдохновенно рассказывал он у другого прилавка. — Она плыла сюда из самого Стамбула! Она знает все восточные секреты! Приготовите её мужу на ужин — и он будет смотреть на вас, как султан на свою любимую жену в гареме!

Очереди выстраивались не за рыбой, а за историями Абрама. Люди покупали не просто ужин, а маленький спектакль, порцию хорошего настроения. Туристы специально приходили на Привоз, чтобы послушать «рыбного сказочника».

Однажды к нему подошел тот самый солидный мужчина в очках и шляпе, который ещё недавно сомневался в цене за камбалу.

— Абрам Моисеевич, — сказал он, протягивая руку. — Я хочу купить у вас вон ту кефаль. Но мне не нужна её биография.

— Как это? — удивился Абрам.

— А так. Продайте мне, пожалуйста, историю про царицу-камбалу. Ту, что со мудростью веков. Я готов заплатить сто гривен. Жена просит на ночь вместо сказки.

Абрам улыбнулся своей хитрой и немного загадочной, как у Джоконды, улыбкой.

Главный закон коммерции: «не так важно, что ты продаешь, гораздо важнее — как» работает. И уж в этом деле Абраму Моисеевичу Шниперсону не было равных от Ланжерона до самой до Пересыпи.