Memento mori! Глава 12.1

Ребята выросли. Девчонки,
Вестимо, тоже не малы;
Их голоса и руки тонки,
Их лица девичьи милы.
Давно прошло «златое» время
Весёлой, шумной детворы,
Когда дурашливое племя
Не знало горя до поры.
И можно было без опаски
За ручку с девочкой ходить;
Никто ещё не строил глазки
И не пытался нас стыдить.

Теперь всё стало по-другому:
Пушок пробился над губой.
И глаз девичьих синий омут
Зовёт и манит за собой.
Теперь нам мало встреч нежданных
Средь шумных улиц и дворов,
Пугливых взглядов, слов туманных
И незатейливых даров.
Теперь нам хочется иного:
Побыть вдвоём накоротке,
Когда всё радостно и ново –
Глаза в глаза, рука в руке.

А где же нам уединиться?
В лесочке? В комнатке? В купе?
Где проще было б с фоном слиться?
Парадоксально, но – в толпе!
Велик соблазн собраться вместе
Парням и девушкам в одном
Каком-нибудь уютном месте,
Да основательно – с вином.
Чтоб было там не одиноко,
Но и не скученно совсем,
И чтоб родительское око
Следить не вздумало за всем –
Оно ж достало до печёнок!
И так, ну, никаких свобод!
Такой, по мнению девчонок,
Могла быть встреча в Новый год.

Я всё люблю: весну и лето
И осень тоже я люблю –
Сезон кудесника поэта,
Сезон природы во хмелю.
И всё же зимних дней круженье
Во мне рождает вдохновенье.
И вот уж бел, как снег, и чист
Передо мной бумажный лист.
Пусть ветер в двери гонит стужу,
Но рифмы просятся наружу.
Так что ж держать их взаперти?
Летите, доброго пути!

Как капли жаркого металла
В траву пожухлую разлив,
Уж осень листья разметала,
Деревьев ветви оголив.
А стылый ветер в небе гонит
Стада печальных облаков,
И наземь слёзы льёт и стонет,
И до весны тепло хоронит
Под спудом утренних снегов.

Проходит день, неделя, месяц,
За ним второй – и вот теперь,
Когда тоска и скука бесят,
К нам Дед Мороз стучится в дверь
Седым предвестником, предтечей
Того, кто вслед за ним идёт,
На ёлках зажигает свечи
И всем подарки раздаёт.

Я детской сказкой очарован,
Огнями ёлки озарён
И вечной тайной околдован
С волшебной сменою времён.
Так просто этой ночью звёздной
Поверить, будто в дивный сон,
Что Новый год в пыли морозной
Спешит – и юн, и невесом.
Летит над сонною Россией,
И крепко держит свой хорей*,
Как новоявленный мессия,
Торопит время: «Поскорей!»
Его кургузые олешки
Морозным воздухом дыша,
Уже уставшие от спешки,
Везут покорно малыша.
Им невдомёк, что́ их возница
В подарок людям привезёт,
Но и в деревне, и в столице
Его с надеждой каждый ждёт.
_________
*хорей – погонялка для оленей

И мы готовы к этой встрече.
С утра устав от суеты,
Уж дамы оголяют плечи
И строят планы и мечты.
Мужчины в праздном нетерпенье
Компашкой шумной за столом
Вблизи наливок и солений
Смакуют водку под «залом».

Уж старый год под звон хрустальный
Мы проводили, и не раз,
Но он, усталый и печальный,
Ничуть не сердится на нас.
Ведь пять минут всего осталось,
Чтоб эту тоненькую нить –
Его дряхлеющую старость –
Здоровьем юности сменить.

Вот президент с телеэкрана
Спешит поздравить свой народ,
И тамада за фортепьяно
Глотает в спешке бутерброд.
Но ход часов неторопливыхСближает стрелки не спеша,
Ведя учёт секунд счастливых.
Уже шампанского душа,
Слабинку чувствуя затворов,
Стреляет пробкой в потолок,
Бежит без лишних уговоров,
Течёт из горлышка поток.

Благоухающая пена,
Достигнув резвости вершин,
На волю вырвалась из плена,
Как из кувшина добрый джин.
И разливается в бокалы
Напиток лёгкий, но хмельной.
Так пусть вина не будет мало,
Не постоим мы за ценой!

Но, чу! Куранты бьют двенадцать!
И, дерзко хлопнув по плечу,
Соседка лезет целоваться
В избытке самых нежных чувств.
И уголок России тихий
Презрел дремотный свой уют:
Трещат петарды и шутихи
И в небесах расцвёл салют.
Волшебный свет плывёт над нами,
В бокалах пенится вино
И вьётся радужный орнамент
По мозаичному панно.
Мы улыбаемся, смеёмся,
И забывая боль невзгод,
Легко со старым расстаёмся,
Весельем встретив Новый год.

А наш малыш в извечной спешке
Ковров покинул под шумок.
И вновь послушные олешки
Бегут, бегут, не чуя ног.
А я, склонившись над бутылкой,
О нём, уехавшем, скорблю
И ковыряю грязной вилкой
Покрытый плесенью дор-блю*.
__________
*дор-блю – сыр с благородной плесенью